– Стук.
– Отвали, проклятый упырь! – рявкнул Бамбуло и начал извиваться, силясь освободить руки. – Я не дам тебе напиться моей крови!
Корнилов не выдержал. Схватил Стука за плечи и начал трясти. Не столько для того, чтобы привести его в чувство сколько из-за боязни потерять друга. Он вдруг понял/, что Бамбуло имеет все шансы навсегда остаться в иллюзорном мире Сфумато.
– Открой глаза, черт бы тебя побрал! Открой глаза! Это я – Корнилов!
– Не тряси меня так, – вдруг прошептал Стук. – Не тряси и без того все перед глазами кружится…
– Не буду! – обрадовался Юрий. – Только и ты… Ну, не вырубайся.
– Постараюсь, – пообещал Стук, опять закрывая глаза. – Что у тебя с лицом, Юрец? Кто так отделал?
– Да есть тут один хохол, – усмехнулся Юрий. – Если что-нибудь поперек скажешь – сразу в глаз получаешь.
– А-а-а… Почему у меня руки связаны? Что тут было, Корнилов? Только честно.
Юрий развязал Стуку руки, помог сесть, рассказал о своем путешествии со сфинксом и последующей драке.
– Только никуда я не уходил. Все привиделось…
– Уходил! – возразил Бамбуло. – Глаза выпучил и вон в те кусты сиганул. Я тебя окликнул, да куда там… И след простыл.
– А потом?
– Сам не знаю. Может я просто уснул, а? В общем, все деревья синими огонечками покрылись. Ни дать, ни взять – лес новогодних елок. Потом – шорох в кустах. Я вже гришним дилом подумав, що ти повернувся. Не-а. Выходит Амвросий. Мертвяк мертвяком. Голова сплющена, весь в кровище. Предлагает в «очко» сыграть. Мне бы деру дать, а я… В общем сели мы играть. Интересуюсь у Амвросия насчет ставок, а он глазищами синими зыркает, хохочет. Давай, говорит, Степан, душу свою на кон ставь. Хрен его знает, Корнилов, что у меня в голове творилось, а только согласился я. Погодився и… програв. Полный марафет. Амвросий расплаты потребовал, а я спрашиваю: как, мол, тебе душу отдать? Не проблема, отвечает: автомат к подбородку, бац и свободна твоя душа, как сопля в полете. Тут уж я взвился. Смекнул, что никакой это не Амвросий, а сатана собственной персоной. Накось выкуси, кричу, а не душу. Бросился я на дьявола, накостылял ему по первое число…
– Знаю, – Юрий коснулся пальцами переносицы и поморщился от боли. – Не Амвросия ты мутузил, а меня…
– И что же это было? Неужели Кэп…
Корнилов пытался собрать воедино разбросанные мысли, восстановить полную картину того, что произошло с ним и с Стуком. Под воздействием Сфумато они видели разные вещи, но в отдельных точках их видение пересекались. Его нет нигде и оно повсюду. Так сказал Кэп. Юрий почувствовал стайку ледяных мурашек, пробежавших по спине.
– Кэп не бредил. Сфумато. И нам следует, как можно быстрее убираться отсюда. В следующий раз можем и не отделаться так легко.
– А я бы и не сказал, – вдруг хихикнул Бамбуло.
– Чего-о-о?
– Не сказал бы, что ты легко отделался. Тяжелая у меня все-таки рука. Надень противогаз, Корнилов. Нельзя на твою рожу без смеха смотреть.
Юрию было не до шуток, но он не выдержал и тоже улыбнулся. В дорогу собрались быстро. Забросали тело Кэпа ветками, нагрузились доставшимся по наследству скарбом.
Теперь, когда было точно известно куда идти, Корнилова не тревожило то, что, по мере продвижения вперед лес становился все более густым и негостеприимным. Уже через километр он поредел, а вскоре друзья добрались до опушки. Едва лес закончился, как послышались человеческие голоса, звуки ударов.
Корнилов пригнулся, добежал до невысокого холма и уже ползком добрался до его вершины. Открывшееся перед ним зрелище поражало своим размахом. Не меньше ста человек в серых робах трудились над возведением стены из серых камней. В тех местах, где ее успели закончить, было видно, что сооружение достигает в высоту четырех метров. Рабочие в противогазах и просто респираторах были разделены на бригады. Плотники занимались возведением деревянных лесов и подъемных механизмов, состоящих из деревянных стрел веревок и блоков. Землекопы орудовали лопатами, углубляя вырытый у подножия стены ров. Выброшенная ими земля шла на возведение крутой насыпи, затрудняющей подход в стене. Между землекопами и плотниками сновали подсобники с носилками, груженными камнями, глиной и песком.
Порядок на стройке обеспечивали рослые молодцы в черных костюмах химзащиты, новеньких противогазах, с какими-то эмблемами на рукавах и груди. Вооруженные автоматами, они стояли на возвышениях, позволявших вести наблюдение за каждым уголком стройки. Изредка охранники покрикивали на замешкавшихся рабочих и те послушно ускоряли темп.
Между грудами камней, штабелями бревен и кучками рабочих расхаживало несколько человек. Тоже в черных костюмах химзащиты, но с наброшенными поверх них светло-серыми плащами, они были безоружными, но охранники и рабочие относились к ним с заметным почтением. Люди в плащах явно руководили чем-то. Если не инженерной частью фортификационных работ, то, крайней мере координацией действий всех участников стройки.