— Пустой, увечный, немощный — прочь! — приказала Матриарх.
— Прочь, прочь, прочь! — закричала семья.
Грей попятился.
— Убирайся! — крикнула вторая, оставшаяся в живых Сестра. — Лучше бы ты погиб, а не она!
— Прочь, пустой! — неслось со всех сторон.
Родичи резко двигали головами, щерились в его сторону, дыбили шипы на спинах, и Грей попятился ещё ближе к выходу.
— Пустой! Чужой! Ничей!
Кто-то подтолкнул его сбоку, и он сжался от ужаса, что начали бить, но это оказалась Мать.
— Беги! — шепнула она. — Хорошо прячься, будь осторожен.
— Прочь! Прочь! Прочь! — кричали родичи, недоброжелательно приближаясь.
Он весь подобрался, готовый к стремительному бегству.
— Я приду, когда твой гейм проснётся, — тихо сказала Мать, умеренно скалясь на родню: ащщ! — Я услышу тебя.
— Этого не будет, — с горечью ответил Грей, — прощай!
И выскочил прочь.
Он помчался куда глаза глядят, изо всех сил. Прыжками, от ствола к стволу, нёсся сквозь лес, временами останавливался отдышаться да воды из лужи попить, и снова бежал от жгучих слов «пустой» и «прочь», как от врагов. Вдали от логова пришёл в себя, на всякий случай стал путать след — вдруг кто большой учует, поймает и съест. Забегал вперёд, возвращался, прыжками взлетал на ель, перепрыгивал на соседнюю, спускался, цепляясь хвостом, и мчался дальше, к светлому краю впереди. Влетел в белизну на полной скорости, оторопел и замер столбиком.
Грей сидел неподвижно, старался отдышаться, принюхивался и таращил глазёнки, едва не ослепшие с непривычки от яркого света и обилия пустого воздуха со всех сторон. Понадобилось какое-то время, чтобы глаз настроился и вновь стал зорким.
Ни кустов не было впереди, ни укрытий, просто огромное голое место. Удивительное дело — здесь росла одна трава, над нею в небе пылал Дневной Глаз и летали птицы и крыланы, а лес закончился. Где прятаться? Как охотится та семья мустов, что живёт неподалёку? А потом вдруг понял, что других мустов поблизости нет и быть не может.
И вовсе не потому, что Грей не слышал их запахов и не видел территориальных меток — на лысом холме стояло нечто такое странное, что Грей сразу вспомнил огромную зверюгу, нёсшую двуногих с громом. Оно было чудовищно огромным, неподвижным и молчаливым. Не скала, не дерево, а невесть что. Грей залёг в траву, убедился, что можно проскользнуть под листьями, кое-где прижаться и сойти за камень, а значит крылан не унесёт. Ветер дул на Грея, нёс тяжёлые, невкусные запахи двуногих — их шкур, палок и странных, ползущих зверюг.
Аккуратными перебежками, принюхиваясь и поглядывая во все стороны, он двинулся вперёд так осторожно, как мог.
«Я буду тихим, — думал он, — и терпеливым. Мои глаза станут смотреть, а уши слушать. Я многое узнаю и запомню. Знания о новых врагах пригодятся».
Подобравшись поближе, он притаился. Стоял недвижимый, невидимый — серая жёсткая шесть практически сливалась по цвету с камнем, за которым он прятался. Мелкие грызуны выползи из нор и суетились у самого его хвоста, не видя Грея, даже не догадываясь, что его длинное, сильное тело — не камень. Простая добыча, к тому же, приличный в его положении перекус, но Грей проигнорировал мышиную возню — он весь превратился в слух, зрение, обоняние и терпенье. Это было не сложно, ведь терпенье — первое, чему Мать учит детёныша: жди.
Не успел Ночной Глаз открыться на небе, как он уже кое-что узнал. Грей был прав, он набрёл на логово двуногих. Из норы по многу раз выбегал, а затем вбегал детёныш, шумел в окрестностях и резвился. Грей подумал ещё — ничего не боится! Видно, за ним большая семья. Иногда выходила самка, они с детёнышем перекликались голосами высокими, как у крыланов, и делали непонятное, и рылись в земле, и игрались в охоту. Но больше никого Грей не насмотрел и не насчитал. Где самцы с грубыми голосами и громом, их воины? Где другие Матери с потомством? У этих он не видел даже когтей.
Ночью двуногие, вместо того, чтоб идти на охоту, укрылись в логове, наверное, спали. Он побродил по округе, нализался росы и подкрепился чем луг послал — теми же мышами и кочами. Обнюхал всё, что мог, ни на миг не теряя бдительности, но из логова больше никто не вышел. Грей расслабился и чуть не проворонил опасность — огромную крылатую тень, совершенно бесшумную в ночи. В самый последний момент увернулся от удара огромных изогнутых когтей ночного крылана и клюва, полного острых зубов. Муст без гейма — просто добыча, кусок мяса. А мясо должно прятаться, если не хочет, чтоб его сожрали. Грей петлял в густой траве, уходя из-под ударов крылатого хищника, запутал его и сбежал, потом забился в щель между корнями, там угрелся и до утра подрёмывал. Отдохнул прилично.