Лана схватила лопату двумя руками, острием рубанула прямо в кольца и отскочила. Разъярённая змея выпустила зверька и, широко разинув розовую пасть, выбросила голову в её сторону, но Лана была готова и встретила новый удар — встречным, лопатой плашмя, как теннисный мяч встречала ракеткой на универском корте, только теперь бить приходилось изо всей силы и она едва удержалась на ногах.
— Мамочка, что там творится?! — плакала дочка.
— НЕ ВЫХОДИИИ!!!
Будто в гонг ударив в лопату, змея отпрянула, оттянула часть огромного, узорчатого тела и теперь покачивала головой, пробуя воздух раздвоенным языком. Зверёк неподвижно лежал где-то под толстыми кольцами тихой убийцы, проникшей в санузел, очевидно, из унитаза. Лопатой не позволяя змее приблизиться, Лана схватила огнетушитель, сорвала чеку и как следует угостила чудище струёй. Пенная вечеринка исход битвы и решила. Ослепшую змею Лана с каким-то остервенением зарубила лопатой. Она всегда любила животных, всех подряд, пресмыкающихся тоже, и вот, пожалуйста, теперь с короткими резкими вскриками бьёт стальным остриём широкую плоскую голову… «Нет, надо наверняка, шею, ниже», — подумала она и с размаху ударила извивающееся тело раз, и ещё раз, тогда всем весом навалилась на лопату и давила, пока не услышала хруст, означавший, что позвоночник сломан и тварь мертва. Но даже с полуотрубленной головой змея продолжала хлестать собою по полу. Она была дьявольски сильной в агонии и хаотичным ударом хвоста едва не сбила Лану с ног. Та ещё дважды ткнула лопатой в хвост без какого-либо успеха.
— Не выходи пока! — попросила Капельку ещё раз, уже гораздо спокойнее. — У меня тут грязно.
Лана взяла со щитка топор и с трудом, отнюдь не с первого раза, разрубила извивающуюся змею на части. Так, на всякий случай. Тогда остановилась отдышаться и оценить ущерб. Что-то сбегало со лба, может, пот. Лана мазнула по лицу тыльной стороной предплечья и размазала кровь. Весь коридор покрывали хлопья багровой пены, кое-где в них, как в волнах, виднелись слабо шевелящиеся пёстрые обрубки, словно сказочное морское чудовище плыло по кровавому морю. Осторожно роясь в пене лопатой, а не рукой (она боялась наткнуться на отрубленную голову и получить прощальный укус), Лана нашла полузадушенного, неподвижного зверька, в глубоких ранах от острых и крупных зубов. Сердце сжалось от жалости, но из крохотного носа выдулся пузырёк. Опять живой!
— Да ты счастливчик, чувак, — сказала Лана, отнесла Серого в лабораторию и положила в прежнюю клетку, переделанную из птичьей, на старую свою, вязанную кофту. — Недолго полежи, только, пока уберусь, — попросила она.
В этот раз он дал себя выхаживать, вернее, иного выхода у Серого не было. Незваный пёстрый гость, может, и не обладал паралитическим ядом, но протеиновые киназы в его слюне надёжно обездвиживали жертву, потому что лежал зверёк как сарделька, а Лана с Капелькой по очереди поили его водой из шприца и вытирали мокрой тёплой тряпочкой сочащуюся из ранок сукровицу. Потом Лана додумалась нагреть молока и стала впрыскивать в пасть по миллилитру. Так, водой с молоком, и выпоила. «А ведь он меня спас, пусть и невольно, — думала Лана. — Отвлёк внимание. Не будь его, змей цапнул бы меня, а потом и задушил бы».
Серый больше не мог убежать и даже уши с отростками в негодовании не прижимал — делайте, что хотите. Лана прижигала ранки йодом, гладила его по узкой серой мордочке и по лбу, чесала загривок, а он жмурился. Пользуясь беспомощным его положением, вымыла как следует в тёплой воде с мылом, под в большей степени возмущённое, чем болезненное к-к-к-к-к. После банных процедур завернула в махровое полотенце и забрала в свою комнату. Так, втроём, мультфильмы и смотрели: Капелька, она сама и паралитик в полотенце, впрочем, передние лапки скоро отошли, а ранки, вроде как, не гноились. Вечером снова напоила молоком и оставила спать на полу, подстелив ту же старую кофту. Но когда проснулась ночью, по привычке до будильника, оказалось, что зверь лежит у неё под рукой, забившись подмышку и выложив голову на плечо. Он, кажется, балдел и грелся. Лана почесала лобик. Он открыл янтарно-жёлтые глаза с чёрным широким зрачком и лизнул её руку.
Так и повелось. Стали спать втроём, в куче, Лана посередине, зверёк и дочка по бокам. Ну а что такого? Ведь блох у Серого не было.
Глава 14. Павор
— Встать, суд идёт!