— Сейчас никто почти не курит, — сказала лаборантка. — Сейчас все капают глазные капли, от них настроение.
— Гипертоники благодарят покорно, — шутливо отказался Григорий Павлович.
Между капельным, порошковым, алкогольным, даже кофеиновым прекрасным настроением с одной стороны и терпимым самочувствием с другой он уже давно выбирал последнее.
— А курят только динозавры вроде вас да Марьи Ивановны.
— Ах, сердечно признателен за наводку!
Григорий Павлович поспешно, то есть, самым неполезным образом проглотил свой диетический обед, снял халат и пошёл на кафедру ксенозоологии, раскланиваясь по дороге с коллегами и доброжелательно здороваясь с детьми, которые сновали тут во множестве и в самых различных легкомысленных вариациях, мальчики, девочки и гендерно неоднозначные экземпляры. Эх, молодость, молодость!
На втором этаже снова разболелось колено, и на шестой он поднялся в лифте, вместе с первокурсниками. В лифт набилось четверо: две девчонки в очках, один парень, выкрашенный в розовый колор, другой, умело накрашенный, с янтарными серьгами. Накрашенный предельно серьёзно изучал математику, но розовый исподволь гладил по ноге одну из девчонок к огромному её, кажется, удовольствию, судя по широкой улыбке. С ними Григорий Павлович минутку поболтал. Ему нравилось общаться с молодёжью: пошутишь с ними, послушаешь их глупой музыки — и сам себя студентом ненадолго, да почувствуешь.
Кафедра ксенозоологии как обычно полнилась звуками. В просторных клетках и вольерах содержалась безопасная и средней опасности фауна, отчего некоторый запах, иномирное тявканье, шипение и птичий крик здесь были самым обычным фоном, и он возрадовался, что его милейшие инфузории так тихи и приличны, так бесподобно ожидаемы и так парадоксальны. В лектории у стены в фривольной, вычурной позе стоял скелет человека, над ним угрожающе завис скелет рогача, а вот живых людей не наблюдалось, даже вольеры двоечники с прогульщиками не чистили. Пискнула дверь и вбежала знакомая студентка, круглая отличница, староста группы третьего курса.
— Настенька, здравствуйте, а где все? — спросил Григорий Павлович.
— В прозекторской, — ответила та, — тоже здравствуйте очень сильно. Идёмте скорее смотреть, как нового зверя препарируют!
Григорий Павлович пошёл за нею.
В прозекторской кафедры, вокруг стола скопились белые халаты, над ними торчали разноцветные детские головы и царствовала седая стрижка Марии.
— А я Григория Павловича веду! — крикнула Настенька.
Дети неохотно расступились.
— Salve, Mari, — сказал он, — salve alumni.
— Intra, Gregor, — Мария улыбнулась. — Погляди, кого достать удалось.
Григорий Павлович поглядел на распластанное на столе, открытое будто дамская сумочка тельце, и неприлично закашлялся, потому что слишком резко вдохнул и подавился капелькой слюны. Такого же зверька намедни он видел, слышал и, простите, обонял вживую.
— Где же вы его взяли? — откашлявшись, спросил он.
— Её, это самка, — быстро поправила Настенька.
— Племянник моего стоматолога работает в Еlectricorp инженером, — сказала Мария.
— Слыхал, янтарь добывают, убийцы экологии, — кивнул Григорий Павлович.
— Само собой. Но как запретить, если законных механизмов защиты иномирья до сих пор не разработано? Ходим под представительство Ручья, митингуем, а толку? Но Грэгор, у них своя георазведка, и я просила, если встретится занятная фауна, оставлять для нас по возможности живой экземпляр. Этот мне достался замороженным, Васин племянник говорит, что еле смог его вынести незаметно, а до этого месяц держал в морозилке. Там целая трагедия случилась и комиссия работала. По его уверениям такие зверушки напали на корпоративную группу и всех до единого убили. Тела невероятно изуродовали, какую-то часть удалось застрелить, видно было, что охрана отбивалась, как могла. Я уже вскрыла, отсканировала, сделала рентген и взяла пробы всех тканей, Настенька в лабораторию носила, ждём распечатку.
— Э-э-э… — задумчиво произнёс Григорий Павлович. — И что же ты скажешь, душа моя?
— Души не существует, Грэгор, — Мария цинично ухмыльнулась. — А скажу я тебе, что это не зверь, а чёртова машина для убийства! Корпоративщики их обозвали мозгоедами и неспроста. Грэгор? ГРЭГОР! Настя, воды!!! Да расступитесь все! Томас, форточку открой!
Григорий Иванович, неожиданно для самого себя осевший на пол, покачал на суету пальцем и внятно, как ему показалось, произнёс:
— Мари, у тебя не найдётся таблетки от давления?
Курить ему как-то и расхотелось.