Поющее небо с незримыми жаворонками казалось необыкновенно высоким, словно оно распахнулось до самого купола, где натянуты тонкие струны. И звон их слушает заново нарождающийся мир. В душу Андрея вливались покой, тишина. Огорчения и тревоги словно улетучивались вместе с зыбким, поднимающимся от пахотины парком.
Картузов остановил трактор у пароконной повозки с семенами. Андрей засек время. Четыре засыпальщицы ведрами стали черпать зерно и заполнять им ящики сеялок.
На заправку семенами ушло двенадцать минут.
«Какая чушь!» — Андрей выскочил из кабины и, взволнованный, пошел следом за агрегатом.
Мерно постукивая, работали высевающие аппараты. С тихим шумом, похожим на шорох дождя, по семяпроводам текло зерно. Диски распахивали ему пуховое, теплое ложе, равнительные кольца укрывали семена.
В высоком ясном небе все так же победно звенели жаворонки.
«Но ведь это же явная глупость!» — Андрей даже остановился, постоял, подумал и бросился к засыпальщицам.
— Товарищи женщины! Немедленно возьмите у полевого бригадира мешки и насыпайте их до подхода сеялок на загрузку. На трех агрегатах мы сэкономим не менее десяти минут, на двенадцати заправках — два часа. За это время можно засеять десять гектаров.
— Так ведь, товарищ главный агроном, — возразила здоровенная загорелая вдова Матрена Белокопытова, — тяжело под кулями, спинушка заболит, не разогнешься…
— А если сроки сева упустим и землю высушим?
Вперед выступила немолодая колхозница с иссеченным морщинами лицом:
— Спина поболит-поболит и перестанет, зато на душе весело станет, Матренушка. На худой конец, можно и не под самое гребло в мешки сыпать…
«А если увеличить количество засыпальщиц? Это же еще более ускорит загрузку…» — И Андрей побежал к полевому бригадиру.
Агрегат Михаила Картузова впервые выполнил норму. Саша Фарутин торжественно водрузил на картузовский трактор первый красный флажок.
Утром, во время заправки тракторов, молодого бригадира и главного агронома отозвал в сторонку веселый белоголовый комсомолец Алеша Гребенников. Лицо парня выглядело решительным. Но начать разговор он долго не мог, все мял в пальцах ком земли и как-то виновато моргал глазами. Потом, пересилив себя, заговорил торжественно:
— Товарищи! Если мы москвичи, то, я думаю, нечего голову под крылышко прятать: ненастье напакостило крепко, и теперь сроков сева нам не соблюсти…
— Как это не соблюсти? — в один голос спросили бригадир и агроном.
— А так: сеяльщиков на вторую смену недохватка, а за одну смену — рви не рви, больше одной нормы не выполнишь.
— Так что же ты предлагаешь? — спросил Андрей.
— Предлагаю я, товарищи, работать две смены без роздыху.
— То есть как это без роздыху?
— А вот так. Мне доподлинно известно, что землячка моя, Груня Воронина, — Алеша озорновато взглянул на покрасневшего вдруг Сашу Фарутина, — что Груня на прицепе в самый ливень и стужу отработала две смены и не слиняла. Зато прославилась. Теперь про Груню девчонки песни складывают… Груню я еще в дороге приметил, — Алеша опять озорновато взглянул на смущенного бригадира, — боевая девушка! Ну, а мы, парни, в вёдро, в тепло, каких-то пять-шесть дней неужто не выдержим по восемнадцати часов? Пустяки! — Алеша Гребенников выговорил все это залпом.
Бригадир и агроном молчали.
— Для чего тогда мы и на целину ехали — спать, что ли?
— Подожди, подожди, Алексей, — перебил разгорячившегося комсомольца Саша Фарутин. — Работать по восемнадцати часов подряд — дело не шуточное.
— Ну уж не совсем подряд, — усмехнулся Алеша. — В обед, за едой — час роздыху…
— А как остальные думают? — Андрей окинул взглядом примолкших трактористов.
— Два агрегата полностью согласны, товарищ главный агроном, — сказал опять Алеша и подмигнул кому-то. — Ну, а несогласные пусть спят… если смогут. — Гребенников хитровато улыбнулся и махнул ребятам. Они окружили Сашу Фарутина и Андрея.
В стороне у своего трактора остался Никанор Фунтиков. Андрей взглянул на него, и рябой Никанор опустил голову. Раздались голоса:
— Что мы, песочные старички, что ли?
— А если бы на фронте?!
— Комсомолки могут, а мы что, слабей их?!
— Каждой бригаде лестно прославиться!
— Впрягемся и вытянем. Подумаешь, велика важность, неделю изо всех сил поработать!
— Ну что ж, дорогие друзья, — обрадованно подхватил Андрей, — будем бороться за первое место в соревновании. Вот только как Никанор Алексеевич?