Рычание из-за деревьев было каким-то тихим и... изящным? И я бы даже не вздрогнула, если бы не реакция медведя – он сбежал.
И вот теперь, даже не оборачиваясь, я точно знала, кто там. Обессилено опустившись на землю, закрыла глаза. Но нельзя сказать, что сбегала я зря. Информация – это тоже важно. У метаморфов наверняка должен быть какой-то амулет. Что-то, что позволит мне вырваться.
Он присел на корточки напротив, разглядывая меня с любопытством. Не злится. Уже хорошо.
– Это магический заслон вокруг леса? – спросила, чтобы просто заполнить неприятную тишину.
Андрей кивнул.
– Чтобы люди не лезли. Настырные, как мурашки. А потом еще один вокруг поселения. И еще один вокруг дома.
Он встал, забросил меня к себе на плечо и пошел мерной походкой победителя.
– Зачем сбегала?
Голова кружилась от усталости и голода, а еще от жалости к себе.
– Есть хочу. – И к собственному ужасу всхлипнула, совсем сдавшись.
– Кто бы сомневался. Столько бегать... – Он вдруг шлепнул меня по заднице. – Вот что с тобой делать? Куда ты хочешь сбежать? Кому нужна? Кто ждет?
Открыв дверцу, он посадил меня на заднее сидение. Посмотрел с немым укором, но промолчал. Я чувствовала себя отвратительно, кажется, уснув на какое-то время. Проснулась. Все тот же лес за окном. Еще пару минут езды по кочкам, и вот выезд на дорогу. На дорогу, которой раньше здесь точно не было.
Со стоном я закрыла лицо руками. Вот как с ним бороться?
– Если у вас такие колоссальные возможности, почему живете в средневековье? – спросила зло, просто ненавидя себя за бессилие.
Машина остановилась у ворот, а потом плавно въехала во двор. Андрей, выключив мотор, какое-то время молча рассматривал дом перед собой, решая, хочет ли быть откровенным.
– Кто мешает метаморфам изменить поселок? Изменить правила и традиции? И если не они сами – жители этого места, то кто? – Замолчал, с такой силой сжимая руль, что пластик под его пальцами начал трещать. – Тот, кто силой заставит их измениться, чтобы они могли ненавидеть его? – Рассмеялся зло. – Мой отец уже пытался. Но я не собираюсь повторять его ошибки. Достаточно и того, что у меня в доме все есть: и водопровод, и отопление, и интернет. Да и правила поведения и нормы морали в нем тоже другие. Пусть живут, как знают.
Выйдя наружу, он открыл для меня дверцу.
– Выходи.
Морщась от боли натруженных мышцах и израненных ступнях, я выползла на улицу, едва не скуля. Так странно было вновь вернуться в это место. Но, честно говоря, я так устала, что было уже все равно. Единственное, чего мне действительно хотелось, так это принять душ, поесть и завалиться спать в теплую постель.
Я первой вошла в дом, чтобы внезапно натолкнуться на полные облегчения взгляды как мужчин, так и женщин. А еще смотрящие на меня из углов обрадованные дети... Андрей, вошедший за мной, тихо закрыв дверь, остановился рядом.
– Запомни эти взгляды. Ты можешь быть против, можешь отрицать, но они уже признали тебя. Уже рассчитывают на твою помощь. – Подтолкнул меня в спину, заставив идти дальше. – И как ты поступишь? Просто бросишь их?
Демонстративно взяв меня за руку, Андрей пошел вперед, гордо расправив плечи, словно демонстрируя всем: поймал, привел, к порядку призвал. Я же могла лишь устало качать головой.
Мужчины, они такие... мужчины.
Моя комната осталась прежней, все на своих местах так, как я и оставляла. И это было странно. Столько всего случилось за прошедшие дни, столько усилий было потрачено, много раз мне приходилось переступать через себя, чтобы двигаться дальше, что трудно и сосчитать. Я изменилась, и сильно. А мир – нет. Как это возможно?
Андрей вошел вслед за мной, тоже осмотрелся. И пусть моя эмпатия молчала, я знала, что он испытывает облегчение, потому что я невредимой вернулась домой.
«Домой»... ха-ха.
– Перед тем как дать тебе отдохнуть и привести себя в порядок, хочу напомнить об одной важной детали, – его хриплый голос выдернул меня из раздумий, – мы в ответе за тех, кого приручили. – Обойдя вокруг меня, метаморф поднял мою голову за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. – Плевать на всех остальных, но дети... Дети прибежали потому, что ты сначала приласкала их, показала, как все может быть иначе, а потом сбежала, оставив разбираться с последствиями. Ты стала для них кумиром. Помни об этом, что бы ни делала. Не разочаруй их. Это дети, и теперь твои поступки будут во многом влиять на их будущее. Я могу простить тебе многое в отношении себя, но детей не прощу. Понимаешь?
– Да, – я не могла кивнуть, а потому пришлось отвечать в голос.
Хотя, честно говоря, чего он от меня хочет, не понимала. Я не хотела жить здесь, не хотела разбираться с их проблемами и жутко устала от этого непонятного, властного, деспотичного мужчины.
Мне трудно было понять, почему он ко мне прицепился, выдернув из привычного мира. Зачем привез сюда? Чего добивается? Но сейчас, в первый раз после нашей встречи, я уважала его. Мужчине было практически плевать на себя, но он отвечал за детей. За всех. Любил их фанатично. Защищал их.
Сама собой пришла мысль, что из него получился бы замечательный отец. Пришла и испугала. Я дернулась назад, опуская взгляд. Душ. Постель. И возможно, завтра добрый дядя меня покормит.