И тут вдруг откуда ни возьмись появился бультерьер господина Шустерберга и отчаянно залаял. Руди пулей метнулся к забору, сердито захрюкал и заскрипел зубами. Прямо на глазах наш мирный поросенок превратился в грозную зверюгу. Пес перетрусил и с громким лаем бросился назад в квартиру. Тогда вышел сам Шустерберг и направился к забору.
— Что тут стряслось? Это у вас что — свинья? Что она делает в саду?
— Это Руди-Пятачок, — объяснил папа. — Мы отмечаем его новоселье.
— Это очень чистоплотная свинья, — поспешила добавить мама.
— Эй, послушайте-ка, — пробасил господин Шустерберг. — Кто вам разрешил держать свинью в квартире в центре города? Надо же до такого додуматься! А если все себе свиней заведут?
— Ну, все не заведут, — ответила мама.
— Все равно, свинье тут не место!
— Но ведь в контракте написано, что мы имеем право держать домашних животных.
— Вы хотите сказать, что ЭТО — домашнее животное?
— Наш поросенок почище многих собак. Он каждый день моется под душем и, в отличие от собаки, делает это с удовольствием, — заступилась за Руди Бетти.
— Вы что, моете свинью в ванне? Возмутительно! Я сдаю вам квартиру, а не свинарник. Поросенку нечего делать ни в саду, ни в ванной. Так что позаботьтесь, чтобы вашей свиньи тут и духу не было, иначе сами окажетесь на улице!
Господин Шустерберг направился к своей двери, и бультерьер следом, но по дороге он еще немного поворчал и огрызнулся пару раз.
Ясное дело, от нашего праздничного настроения не осталось и следа.
Пришлось устроить семейный совет. Что теперь делать? Папа всегда все принимает близко к сердцу. Вот и эта стычка с домовладельцем его ужасно расстроила. Особенно он досадовал на то, что Бетти проболталась, что Руди принимает душ в нашей ванне.
— Но это же чистая правда!
— Да, но не всегда надо говорить даже правду. Конечно, и врать тоже нельзя. Но по твоим словам можно себе представить, будто мы Руди и зубы чистим нашими зубными щетками, — проворчал папа. — Этак люди решат, что мы со свиньей и едим вместе.
— Но ведь это на самом деле так! — напомнила Бетти.
— Пусть люди думают, что хотят, — отмахнулась мама. Она не такая чувствительная, как папа. — Надо получить в муниципалитете справку, что Руди — наше домашнее животное, тогда господину Шустербергу и его бультерьеру придется смириться.
Глава 7
На следующий день сразу после уроков мы все — Цуппи, Бетти и я — отправились с Руди в муниципалитет. Прохожие, завидев нас, застывали как вкопанные. Некоторые смеялись и кричали нам вслед: «Смотрите, свинья! Маленький поросенок!» Другие сердито на нас поглядывали и качали головами, будто это что-то неприличное — идти со свиньей по улице! Мы и так Руди ежедневно душем ополаскиваем, а ради этого случая Цуппи ему каждую щетинку шампунем вымыла и натерла потом всего маминым кремом для лица, так что от него снова пахло розами. Правда, из-за этого нам приходилось от Руди теперь еще и пчел отгонять. Они слетались на аромат, видимо принимая поросенка за этакий пухленький розовый куст на четырех ножках.
Мы собирались ехать на автобусе, но водитель сказал:
— Со свиньями нельзя!
— Почему?
— Еще не хватало! Свиньи воняют.
— Наша — нет.
— Свиньи грязные.
— А вы сами-то сегодня мылись в душе? — спросила Бетти.
— Да как ты смеешь дерзить! — возмутился водитель. Он выскочил из автобуса и направился к Бетти, даже было замахнулся не нее, но тут Руди вышел вперед, остановился перед дядькой и оскалил зубы. Хоть он и маленький, вид у него был устрашающий. Водитель замер, потом повернулся, шагнул в автобус и уехал. А нам пришлось всю дорогу плестись пешком.
Когда мы добрались до муниципалитета, охранник не хотел нас пускать. Мы предложили ему понюхать Руди — пусть убедится, что от него пахнет розами. Это так поразило вахтера, что он сразу нас пропустил. Даже назвал нам номер нужного кабинета — того, где мы могли получить разрешение держать дома свинью.