В кабинете сидела молодая женщина, она, конечно, сначала немного растерялась, увидав нас с Руди на пороге. Мы объяснили, что нам нужна справка, что Руди — домашнее животное и может жить у нас дома.
Тогда она спросила:
— Вы живете в собственном доме?
— Нет, в многоквартирном.
— А сад у вас есть?
— Да.
— Какого размера?
— Ну, примерно метров пять.
— Маловато! А владелец дома согласен, чтобы вы держали свинью во дворе?
— Вот он-то как раз и против. Он даже в квартире запрещает нам Руди держать, — пожаловалась Цуппи.
— Тогда ничем не могу вам помочь.
— Но разве нельзя сделать исключение? Ведь Руди такой чистоплотный! — взмолилась Бетти.
— К сожалению, нет. В правилах записано, что жильцы съемных квартир не имеют права держать дома свиней. Вам придется избавиться от вашего поросенка, иначе он подвергнется насильственному выселению.
«Насильственное выселение» — какие гадкие слова! И что это еще за правила такие? К счастью, их все не упомнишь, а то бы вообще ничего делать нельзя было: на все найдется запрет. Мы грустно побрели домой. Руди плелся за нами следом, и уши его печально повисли.
Глава 8
В следующую субботу мы отправились на поиски подходящего сельского жилья для Руди. Хорошо, что у нас комби, так что поросенок смог разместиться сзади в багажнике. Мы поехали в сторону Мёльна. Нам хотелось, чтобы Руди жил недалеко от Гамбурга, ну и, конечно, его новый дом должен был понравиться Цуппи. У нее уже с утра глаза были на мокром месте: она боялась, что Руди ее забудет или что фермер вдруг решит его заколоть. Но папа заверил ее, что у свиней отличная память. А заколоть его фермер не посмеет, ведь мы будем платить ему за прокорм и уход. Поросенок у них просто будет жить. Точно так же оставляют в конюшнях скаковых лошадей.
Наконец в одной деревне Цуппи приглянулся дом с большим садом. У забора рос здоровенный подсолнух.
— Здесь Руди наверняка понравится, — сказала мама, — как считаешь?
Цуппи кивнула. Мы вышли из машины и спросили хозяина дома, который как раз засыпал силос в яму, не согласился бы он за плату взять к себе свинью.
Мужчина с интересом посмотрел на сидевшего в машине Руди.
— Ну и ну! И впрямь — поросенок. — А потом покачал головой: — Нет, свинью я на дворе держать не стану. У меня ведь птицефабрика.
— А что это такое? — поинтересовалась Цуппи.
— Производство яиц, — объяснил мужчина, — у нас тут только куры. От свиньи грязи не оберешься. Заведи я свинью, придется для себя еще и ванную заводить, — рассмеялся он. — А это уж мне ни к чему. Нет.
Папа тоже засмеялся, но не очень искренне, и строго посмотрел на Бетти.
Хозяин предложил нам осмотреть его птицефабрику. Это оказался не курятник, а современный длинный ангар, где в узких клетках сидели тысячи кур — неподвижные и серьезные, словно на контрольной в школе. У них была только одна забота — нести яйца. Фермер подошел к компьютеру, нажал пару кнопок, и по разным трубкам в кормушки в клетках пошел корм. Свет в зале был красноватый и автоматически делался то ярче, то темнее, так что курам казалось, будто сменяются день и ночь. Но этот искусственный день был намного короче обычного, так что куры неслись быстрее и давали больше яиц.
Да, для других животных здесь явно места не было.
Папа спросил фермера, а не примет ли Руди на постой его сосед?
— Нет, — ответил тот, — они вообще никакой скотины не держат, только кукурузу выращивают.
Потом он почесал затылок и сказал, что в деревне есть-таки один человек, у которого всякой живности полный двор: куры, утки, лошади, коровы, овцы. Его зовут Вос, вот к нему нам и стоит обратиться. Он живет напротив церкви.
Мы без труда нашли двор Boca, это оказался старый фахверковый дом, покрытый соломой. Увидев этот дом, Руди начал радостно повизгивать и захотел немедленно выскочить из машины. Перед домом росли кусты бузины, а по двору разгуливали куры. В тени лежал дворовый пес. Когда мы подошли, он залаял.
Тогда появился и сам Вос. Он был старый и немного скрюченный.
— Успокойся, Кихле! — крикнул он псу.
Папа спросил старика, не возьмет ли он к себе нашего поросеночка.
— Он на самом-то деле мой, — вставила Цуппи, — но господин Шустерберг, владелец нашего дома, не разрешает нам держать его в квартире.
Вос сперва посмотрел на Руди, нетерпеливо высовывавшего свой пятачок из окошка автомобиля, потом на Цуппи и наконец кивнул:
— Ладно, пусть остается.