Да и на девушку катить не надо. Она-то уж точно в сложившейся ситуации «не при делах». Да и вообще, она ничего такого не натворила, чтобы думать о ней в негативном ключе. Конечно, она тоже немного «со странностями», достаточно вспомнить про её привязанность к полуразумному созданию-полукровке, с которой она таскается с тех самых пор, как ту впервые определили в её ассистентки. Ну что же поделать, Софи — типичный представитель крупного города, ей тяжело на Эхнатоне со здешним немноголюдием…
Кстати, к слову о полукровке — та и сейчас ждала её в коридоре, лихорадочно перебирая верхними руками бумажки из папки, зажатой в нижних руках — наверно, полагает, что совещание проводится по каким-либо рабочим темам, и хозяйка вот-вот выглянет что-то уточнить. Забавное создание, конечно — если бы не четыре руки, то полукровка выглядела бы совсем как человеческая девочка-подросток. По мнению Вагнера — не самое лучшее решение с точки биоинженерии, полуразумные не должны быть похожими на людей.
Да и, коли уж на то пошло, лучше бы сейчас на её месте сидела другая полукровка — Копушка с седьмой шахты. Возможно, тогда бы Свенсон понервничал… Ох, и понервничал бы… Ведь, судя по докладу Ибарры, у господина финансового менеджера сложились довольно любопытные отношения с полуразумными… Конечно, для альф прямого запрета на подобное поведение нет, но секс с оборудованием… Вряд ли на Региональной с восторгом отнесутся к подобным выкрутасам.
Может быть, тогда Свенсон и не возлежал бы сейчас в виде довольной жизнью туши, а трясся бы, как несчастный Виктор Кляйн, начальник седьмой шахты, которого также вызвали на совещание лично, но в комнату переговоров так и не пригласили, оставив сидеть снаружи, чуть ли не на одном диванчике с полукровкой, словно намекая на его положение. Видно было, что перепуган господин Кляйн изрядно — он ёрзал на месте, беспрестанно тревожно потирал виски, явно желая схватиться за голову, но отчаянно пытаясь всё же не выглядеть паникёром. Бесполезно — по нему была сразу заметна его убеждённость, что вызвали его исключительно ради того, чтобы публично разжаловать. Что, кстати, вряд ли — господин Мицуи довольно высокого мнения о «Седьмой» шахте и её руководстве.
Да и вопрос-то, откровенно говоря, не стоит и выеденного яйца — несколько железяк, да батарея бутылок нелепой мерзости, которая немногим крепче вина. Если бы этот придурок Свенсон не настучал прямиком на Региональную, поверх всех голов, нарушая все регламенты, никто бы особо и не возбудился от такой ерунды… Собственно, главы департаментов — Эксплуатации и Шахтного, не понимая политической ситуации, так и сказали: «Чушь!» Отстранились от участия — очень неосмотрительно, очень… Не понимают они, не чуют, откуда ветер дует…
Интересно, а кто-нибудь, вообще, это понимает? Взгляд Вагнера вновь вернулся к столу, к последним из неупомянутых ещё персон — технологу Отто Хартманну, бета-стандарт, и старшему технологу Карлу Фрину, бета-плюс. Хартманн, крупный (но не как туша-Свенсон, а, скорее, как здоровяк-громила Сид, церемониально охранявший вход со стороны коридора с автоматом наперевес, придавая собранию значительности), но даже сидя умудряющийся выглядеть неуклюжим, с философским видом размышлял о чём-то отстранённом. А вот поблескивающий мучнисто-белой кожей Фрин, с расширенными тёмными глазами и каплями пота над верхней губой одновременно выглядел и нервным, и больным, суетливо ёрзая в кресле.
Ещё несколько человек присутствовали на совещании дистанционно — шахтный коп «Седьмой» Синклер, уныло взирающий на собрание с настенного экрана, да психолог, а точнее говоря, оператор «мозгопромывалки» Виктор Пратт, нервно стреляющий глазками (похоже, он вывел картинку на несколько разнесённых экранов, и теперь не мог определиться, который из них важнее). Экран Начальника Шахтного Департамента альфа-стандарта Романа Косински был тёмен, хотя и включён — тот ещё накануне по-дружески высказал Вагнеру всё, что думает о сложившейся ситуации, и отказался участвовать в обсуждении «этого долбаного абсурда». Игнорировал собрание и Юто Миура, руководитель Департамента Эксплуатации, его экран был включён, но на нём отображалось лишь пустое кресло.
Крайняя политическая недальновидность, в очередной раз подумал об отсутствующих Вагнер, краем глаза уловив в коридоре какое-то движение. Кляйн и полукровка вскочили на ноги, причём так рьяно, что полукровка даже упустила пару бумажек. Сид вытянулся в струнку, прищёлкнув каблуками. Мицуи, сообразил Вагнер, не спеша последовав примеру коллег.