…После того, как Спуки-Жизнь заново стянула руки Берты за спиной новой стяжкой, на этот раз подложив под стяжку маленькое полотенчико, Берта не то чтобы смирилась со своим связанным положением, но, как минимум, теперь, когда это стало не так болезненно, смогла хоть немного задвинуть этот вопрос на второй план. Теперь её больше смущало собственное неведение ситуации — ей казалось, что все вокруг, в отличии от неё, понимают, что происходит, и лишь она повисла в каком-то информационном вакууме. Пользуясь тем, что пугающая её Спуки-Бантик оставила Лору, и сейчас обсуждала что-то в глубине помещения со своей сестрой, Берта пересела поближе к Лоре.
— Госпожа Ханнинс, а можно мне взглянуть? — робко поинтересовалась она.
Лора посмотрела на нее, чуть прикусила губу, подумала секунду. Коротко кивнула.
— Садись. Тебе просто скучно или тебе интересно?
— Второе, — призналась Берта. — Я никогда здесь не была. И ничего в этом не понимаю.
Она мотнула носом на огромный экран, раскинувшийся перед Лорой. Визуально экран был поделен на три части по вертикали. Слева — самый узкий столбец, в котором сверху вниз вились, сплетаясь в спирали, нити ДНК, мелко-мелко размеченные. Правее — узкая таблица с какими-то символами, ещё правее — широкий столбец с комментариями, среди которых мельтешили кучи таблиц, текста, формул, не очень сложных на вид, но абсолютно незнакомых.
— Вы только, пожалуйста, не думайте, что я тупица, — попросила Берта. — Я пилот, я умею работать и с числами, и с таблицами… Если бы на этом экране были данные по системам летательного аппарата — вплоть до небольшого космического корабля! — я бы смогла их понимать даже без авионического импланта. Это просто не моя сфера.
— Это проектная расшифровка генетической спецификации Спуки с её импланта, с комментариями, — пояснила Лора. — Должна признать, я потрясена тем, что вижу. Насчёт лжи она во многом была права…
— Как ДНК может быть ложью? Ведь это… — Берта задумалась, подбирая слово, испытывая сложности с тем, что не могла помахать перед собою рукой, как обычно делала, когда сбивалась с мысли. — Программа, по которой нас делают!
— Не совсем. Обычно по этой программе нас делает природа. Вмешательство в ДНК человека в основном запрещено, а клонирование (как, к примеру, размножают дельт) происходит на базе более-менее стандартных матриц. Если мы хотим создать полуразумных помощников, то в код животного, химеры или вообще нового организма внедряется часть кода человека. Можно и наоборот, в код человека внедрить часть чужеродных кодов, но при превышении пятипроцентного порога внедрения особь должна быть, во-первых, стерилизована, а во-вторых, пройти редуцирующее интеллект и самоидентификацию обучение… То есть это уже не человек, такая особь не имеет даже базовых прав и, как правило, не способна к адаптации в социуме… Я доступно объясняю?
— Вроде да. Спуки полуразумная. Хотя она явно умнее Копушек…
— То-то и оно. В её аусвайсе прописано, что у неё больше 12% внедрённого кода, полученного от других существ, и ещё порядка 30% изменённого кода.
— Это много?
— Очень. До того, как мы начали вторгаться в человеческие гены, разница между людьми не превышала десятой доли процента. Сейчас, конечно, выше… Но всё равно — лишь один процент кода отличает нас, к примеру, от обезьян…
Один процент! Берта невольно бросила взгляд на дверь, из-за которой, ослабленное преградой, доносилось чьё-то залихватское улюлюканье. Всё-таки неспроста она приняла этих тварей за обезьян!
— Однако, когда я стала вглядываться в её спецификацию, то сначала даже не смогла понять, в чём подвох, — продолжала Лора. — Обычно не принято копать столь глубоко, да и у большинства людей нет достаточной внедрённой мощности, чтобы анализировать коды, но я могу это делать, что называется, «на лету». И вот я смотрю на её код, и вижу человеческий код.
— Ну так если там почти 60 % схожих генов, то это и не удивительно?
— Если бы! — фыркнула Лора. — Почти весь код, девочка! Почти весь! Вот — видишь? — она показала на экран. — Вот маркеры инородных генов, а вот коды стандартного генома. Почти одно и то же!
— Но как?..
— Дело в том, что зачастую встречаются очень длинные куски кода, идентичные у человека и других существ. Ну, как бы тебе объяснить?.. К примеру, возьмём программу длиной миллион строк и заменим в ней сто тысяч строк, взяв их из другой программы. На сколько она будет отличаться?
— На десять процентов? — предположила Берта, чувствуя в вопросе подвох.
— По аусвайсу, — кивнула Лора. — Но вдруг оказывается, мы взяли этот фрагмент из очень похожей программы, и они почти одинаковы, во фрагментах отличается только десять тысяч строк. Что получится?