— Что у вас случилось? Чего это вы так грызётесь?..
— Ну, я не смогла оценить её стихи, — развела руками Софи.
— Неправда! — Спуки, в последнее время всегда такая непробиваемо-спокойная, сорвалась вдруг на крик. — Дело не в стихах! Ты! Ты позволила всем им издеваться надо мной! Ты! Ты и сама участвовала в этом глумлении, ты…
— А ты что же, пишешь стихи? — трудно сказать, двигало ли Лорой стремление погасить разгорающийся на её глазах конфликт, или же она действительно была поражена, но результат был достигнут — Спуки отвернулась от Софи.
— Да… — призналась она, внезапно смутившись, став вдруг похожей на свою отсутствующую скромную сестрёнку.
— Можешь рассказать?
— Только не критикуйте, а то она на это остро реагирует, — предупредила Софи, и хотела было добавить что-то ещё, но Лора метнула на неё столь резкий взгляд, что девушка осеклась, едва не поперхнувшись.
— Вам правда интересно?..
— Да. Мне кажется, стихи могут сказать о человеке больше, чем автобиография, — уже произнеся эту фразу, Лора вдруг осознала — только что своими словами она признала за Спуки статус человека.
Но Спуки от волнения не заметила её оговорки. Заметно нервничая, она выпрямилась, одёрнула свой костюмчик, и, глядя сквозь Лору, заговорила:
Во снах моих течёт река,
Что океана солоней.
В ней соль и горечь моих слёз,
В ней — чёрный прах мечты моей…
Зачем пришла я в этот мир?
Исчезнуть? Сгинуть навсегда?
Мою мечту, и жизнь, и сон —
Укрыла мёртвая вода…
Лора поёжилась. Написанные Спуки стихи производили странное впечатление, особенно, если, слушая её, вглядываться в её тёмные, ставшие на минуту жутковато отрешёнными, глаза.
— Мёртвая вода… — пробормотала она. — Стоячая вода считается мёртвой. Если твоя река течёт, то вода в ней не мёртвая…
— Мертва та вода, в которой нет жизни, — отозвалась Спуки, и в голосе её тоже не было жизни, словно она не просто читала мрачные стихи, а пребывала в описанном состоянии. — Так что реки бывают мёртвыми… Это люди — люди отравили реки, они погубили и свои реки, но им было этого мало… и они погубили и мою реку тоже…
— Это очень грустные стихи… Знаешь, жизнь всё же имеет и светлые стороны…
— Не стану спорить, — глаза Спуки прояснились. — Возможно, скоро я буду писать другие стихи…
Она как-то неуверенно, словно всё ещё находилась под влиянием своих тяжёлых мыслей, прошла в сторону выхода. Обернулась. Задумчиво оглядела присутствующих.
— Спасибо за внимание, госпожа Ханнинс. А сейчас прошу меня простить, но меня ждут на мостике.
Глава 36. Ядовитое жало
Драккар-2 неподвижно висел над поверхностью Эхнатона, прицепленный к стыковочному шлюзу шахты № 1 через переходный рукав. Несмотря на то, что никаких маневров пока что не предвиделось, Мицуи-2 продолжал поддерживать режим «малой готовности», не отпуская пилотов с их мест. Он ощущал, как растёт вокруг него невидимое напряжение, подозревая, что Вагнер не контролирует ситуацию. Он глянул на кресла пилотов. Возможно, стоит вновь отправить Рехора и возвращенного Вагнером Горака на пришвартованные к внешнему корпусу летадла, чтобы иметь возможность отразить его атаку? Да нет, глупости! У Вагнера нет поводов его атаковать, да и иначе бы он действовал — зря, что ли Фюрер приставил к Мицуи этого парня с двумя робопсами?
К чёрту Вагнера! Основная опасность сейчас в том, что исходить она может отнюдь не от Вагнера — вряд ли тот специально упускал, одну за другой, фигуры, имеющие в его глазах ключевое значение для плана Мицуи… И случайностью это назвать никак нельзя! Нет — кто-то целенаправленно отжирает эти фигуры, равномерно ослабляя позиции как Мицуи, так и самого Вагнера! Кто-то хитроумный, каким-то неведомым образом пронюхавший об их сговоре… Но кто?..
Кто бы он ни был, не дать противнику порушить их планы можно только одним образом — соблюдать строжайшую дисциплину, быть готовым вступить в схватку в любой миг…
Вызов с базы прозвучал неожиданно. Вагнер? Нет, всего лишь дежурный с центрального поста. Что там ещё?
— Зарегистрирован мощный всплеск радиационного излучения со стороны светила, — затараторил дежурный. Парень явно был очень, очень взволнован, его щёки были красными от переживаний, а на лбу виднелась свежая ссадина, словно он так спешил, получив сигнал, что на бегу совершенно не разбирал дороги. — Вы вот-вот окажетесь на дневной стороне! Ваш реактор под угрозой! Переключите меня на пилотов, я должен их проинструктировать!