За всеми этими образами он почти не следил за стартовыми процедурами, выполняя все действия скорее рефлекторно; да и позже, за штурвалом, привычное опьянение скоростью лишь придало его мечтам ещё больше героических тонов. К реальности он вернулся, лишь увидев на горизонте огни посадочного тоннеля…
В отличие от образцово-показательной шахты номер «Один», ставшей из-за своей близости как к поверхности, так и к основной базе, объектом наиболее регулярных инспекций, шахта номер «Семь» выглядела не в пример более запущенной. И расстояние до базы в данном случае не играло решающей роли. Что расстояние? — лишний десяток-другой минут на летадле! А вот значительно большая глубина залегания породного пузыря — дело другое. От подповерхностной полости приёмного ангара к разработке шёл лифт, спускаться на котором посетителю предстояло почти сорок минут.
«Седьмая» — самая глубокая из имеющих выход на поверхность шахт на Эхнатоне. Выработки, расположенные глубже — шахты под номерами «Четыре», «Восемь» и «Девять» связаны с базой исключительно через превращённые в транспортные тоннели штольни. Инженерный состав и руководство может их посетить только тем путём, которым попадают туда и простые рабочие — тоннельным челноком. В чём-то это и удобнее — в пути можно даже вздремнуть. Не то что в лифте, где особо не расслабишься.
Следствием столь редких посещений шахты через поверхность стало полное отсутствие на ней специализированного на летательных средствах персонала. Так что на обслуживание транспорта рассчитывать не приходилось. Да что там обслуживание — даже возиться с лётным костюмом помогал стандартный шахтный состав! Персон поважнее одевали либо бригадиры, либо начальник шахты, а посетителям попроще могли и вовсе назначить в помощники обычного шахтного дельту.
Втиснуться в узкий створ приёмного тоннеля «Седьмой» шахты летадло могло разве что на автоматике, так что Ибарра оставил управление и спокойно взирал на муторные, и, на его взгляд, жутко медленные процедуры. Пройдя, наконец, шлюзование, летадло спустилось в основной ангар на жутко скрипящей, ощутимо покачивающейся платформе. И тут Рикардо всё-таки не выдержал всей этой медленной канители, и, вновь переключившись на ручное управление, самостоятельно откатил летадло в сторону и развернулся.
Ладно. «С прибытием».
Кроме пары исключительно неопрятных рабочих дельт, Ибарру встречал, судя по нашивкам, лично начальник шахты — абсолютно седой измождённого вида человек в мешковатой затрёпанной робе.
— Руководитель выработки номер «Семь» бета-минус Виктор Кляйн, — отрекомендовался начальник, протягивая руку.
Пожалуй, разве что эта рука, очень уж чистая в сравнении с руками сопровождавших его работяг, выдавала социальный индекс Кляйна. И то — на основной базе такими грязнулями даже дельты не разгуливают.
— Наблюдатель Рикардо Ибарра, бета-плюс. Направлен для расследования, — представился Ибарра, пожимая протянутую ему руку.
Ладонь Кляйна казалась какой-то пересушенной — заскорузлой, шершавой, жёсткой. Наверно, такими должны быть на ощупь руки рабочих, если бы с дельтами считалось приемлемым здороваться подобным образом.
— Вы, пожалуйста, не подумайте чего лишнего. Для нас этот случай очень нехарактерен, — бормотал начальник, помогая Ибарре снять полётный костюм и облачиться в утеплённую форменную одежду.
Несмотря на то, что, в отличие от облачения, помощь в снятии костюма ему совершенно не требовалась, Рикардо было как-то неловко отказываться от прилагаемых Кляйном усилий. Впрочем, и принимать помощь от близкого по индексу, но выглядящего как минимум вдвое старше человека тоже было несколько неловко. Кляйн суетился, спешил, путал застёжки… И бормотал, бормотал, бормотал:
— У нас такого никогда не было. Мы увеличили выработку вдвое за последние отчётные периоды. Мы улучшаем показатели четыре года подряд. Мы на хорошем счету. Сам господин Мицуи это упомянул. В обсуждении результатов года он отозвался о нас, как об исключительно перспективном подразделении. У нас дисциплина на уровне. Мы…
Прерывая этот словесный поток, двери лифта заскрежетали так, что их было слышно даже через двойной тамбур. Начальник осёкся, а затем, торопливо, словно лифт мог уйти без них, бросился в тамбур, увлекая за собой не успевшего ещё полностью застегнуться Ибарру. Оба дельты остались в ангаре.
Лифт оказался не слишком просторным, а стоявшие в нём несколько кривоватых стульев сужали пространство ещё заметнее. Тем не менее стулья эти Ибарру весьма порадовали — перспектива спускаться сорок минут стоя оптимизма не внушала.