Рикардо вдруг представил себе, как будет выглядеть прощание Софи, которая очень привязана к своей помощнице, когда она поймёт, что база вот-вот взлетит на воздух, и они бросают Спуки прямо возле трапа. Но в подготовленном летадле только два места — для пилота и пассажира, и Спуки никак туда не влезть.
Впрочем, он не уставал повторять себе, что делает всё это лишь для того, чтобы обезопасить Софи на тот случай, если что-то в плане пойдёт наперекосяк, и ему не удастся отстоять базу. Хотя, возможно, даже не отдавая себе отчёта, он в любом случае намеревался вывезти её из Аномалии на орбиту. Здесь он боялся потерять её при синхронизации.
Один раз он её уже потерял, и второго такого не допустит…
— Ладно, Спуки, — послушно сказала Софи. — Посиди здесь. Надеюсь, наш таинственный незнакомец умыкнёт меня не слишком надолго.
Спуки растерянно смотрела на них. Она так привыкла повсюду таскаться за своей хозяйкой, что не могла поверить, что её просто оставят здесь одну. Хотя, надо сказать, под дверью её время от времени оставляли, так что она не должна была воспринимать это совсем уж дико.
— Я перепроверю завтрашний отчёт, — предложила полукровка. — Это всё равно надо сделать.
— Отлично, — кивнул Рикардо, с удовлетворением глядя на то, как быстро одевается Софи. Как хорошо, что она не стала спорить и пререкаться! Время нынче слишком дорогой ресурс…
…Он оставил Софи в пустой операторской возле верхнего ангара.
— Жди здесь. Я появлюсь примерно через час, плюс-минус.
— А почему было не забрать меня через час из каюты?
— Софи! Верь мне! Иначе никак нельзя. Никак. Жди здесь.
— Что-то плохое случилось? — Софи смотрела на него обеспокоенно. — На нас напали? Или психоз у рабочих? Надо было Спуки сказать, чтобы заперлась… Рикардо? В чём дело? Почему ты мне ничего не говоришь?
— Всё, всё! — Рикардо рубанул ладонью по воздуху, словно стремился отсечь все дальнейшие расспросы. — Просто будь здесь в течение ближайшего часа, ни с кем не общайся. Мне остаётся закрыть пару вопросов у Фюрера.
…Десятью минутами позже Рикардо уже сидел в кабинете Клауса Вагнера, неловко переминаясь под его внимательным взглядом. Как и в прошлый раз — впрочем, это же ведь и был тот самый раз! — Вагнер был при полном параде, во всей красе своего царственного мундира. Но неловкость Рикардо была выбрана не торжественностью костюма господина Вагнера, и не напыщенностью его кабинета — в разговорах с начальником Службы Безопасности Эхнатона Ибарра всегда ощущал себя «молодым и зелёным». В принципе, конечно, так оно и было — Рикардо всего лишь стажёр, что по военной линии, что по линии спецслужб… да и по возрасту уж очень он молод для по-настоящему серьёзных разговоров, так и кажется, что Вагнер поглядывает на него не просто снисходительно, а едва ли не с жалостью.
Надо сказать, что это ощущение преследовало Рикардо с самого его назначения на базу, когда его вдруг — так неожиданно после академии — стали в основном окружать не его сверстники, а взрослые люди, имеющие серьёзные в его глазах должности. И даже то, что непосредственно на базе, он, назначенный «сверху», напрямую никому не подчинялся, не имело особого значения. Общаясь с начальственными кругами Рудника, он постоянно чувствовал себя «не в своей тарелке».
Наверно, это и стало основной причиной, по которой он решился отпустить бороду, ну, пусть не серьёзную большую бороду — она бы у него, наверно, и не отросла — а небольшую эспаньолку. Как ему казалось, глядя в зеркало, лет пять она ему прибавляла. Хотя, конечно, с бородой он был не в тренде основной военной моды, согласно которой человеку военному в первую очередь полагалось иметь густые усы. Но усы, опять же, по его личному мнению, наоборот, только молодили его, хотя и придавали этакий залихватский вид. Так что, не прошло и месяца с его назначения на Эхнатон, а он уже остановился в своих имиджевых метаниях на короткой бороде-эспаньолке.
Вагнер смотрел на него проницательно-насмешливым взглядом, словно видел все его уловки насквозь. Наверно, так оно и было… Лишь после небольшой неловкой паузы Рикардо всё же набрался духу и сказал как можно более серьёзным, суровым и значительным голосом:
— Господин Вагнер, я должен поговорить с вами о чём-то крайне важном.
— Слушаю, — тот ответил на удивление корректным, можно даже сказать, дружелюбным тоном.
— У меня есть информация, что на базе созрел своего рода бунт, точнее, некая террористическая операция, и что именно сейчас она должна перейти в открытую фазу. Если мы будем действовать с упреждением, то сможем легко подавить ограниченные силы мятежников, которые рассчитывают в первую очередь на скрытность и практически не вооружены.