Ибарра, челюсть которого невольно отпала от подобной логики, растерянно посмотрел на поджавшего губы Синклера.
— Ну… вообще-то, буквы они частенько знают… — произнёс он. — И, кроме того, простейшие символы и пиктограммы не требуют знания алфавита. А уж социальные индексы — это то, что они видят постоянно. И почему сразу «для резни»? Может быть, хозяин ножа полагал, что владение им — это всё равно, что быть «альфой»?
— Господину Свенсону виднее, — развёл руками начальник Кляйн.
— А может быть, — продолжал Ибарра, чувствуя, как в него словно бы вселяется мелкий пакостный бесёнок, — здесь вообще другой смысл? Может быть, это специально так неразборчиво нацарапано, чтобы показать, что можно альфу с дельтой спутать?
Он осёкся, наткнувшись на взгляд Синклера — тот смотрел, тревожно прищурясь, и в глубине его глаз плескалась едва скрываемая ярость.
— Ибарра, вы что, издеваетесь?
— Да нет, что вы... Я просто пошутить хотел. Разрядить, так сказать, обстановку...
— Пожалуйста, никогда так больше не делайте. Это ни черта не смешно! Если господин Свенсон уцепится за такую идею, нас здесь просто размажут!
— Прошу прощения, — от неловкости Ибарра старался не смотреть на собеседников. — Я, действительно, хотел всего лишь пошутить. Ну да, вышло не смешно. Забудем?
Он положил нож на стол и подтолкнул его в сторону Синклера. Шахтный коп, нахмурясь, подобрал оружие, сунул в пакет, но не стал убирать в шкаф, а положил на угол стола, намереваясь забрать с собой.
— У нас тут многое совсем не смешно, над чем вы там у себя на базе потешаетесь, — пояснил Синклер. — Однако, прошу проследовать за мной.
Снова лифт, на этот раз уже другой, просторный, без стульев, более тихий и явно более бодрый. Ибарра невольно приложил руку к стенке, желая убедиться, что оттуда не идёт такого леденящего холода, как в лифте верхнем. Ну да — обычный холод металла, не в той степени, чтобы руки примерзали.
— Лифт внутри выработки? — спросил он.
— В некотором роде, — расплывчато ответил Кляйн. — Выработка имеет сложную схему ради сохранения целостности возникающей полости. Некоторые участки мы используем для перемещения отвалов, а их структура сильно рыхлее первичной породы, и, соответственно, имеет меньшую теплопроводность. Поверьте, господин Ибарра, мы относимся очень ответственно не только к вопросам безопасности, но и к вопросам бережливости. Ни одного кубометра ценной породы в итоге не пропадёт зря! Даже сам господин Мицуи выразил одобрение разработанной нами схеме выработки!
— Очень хорошо, — кивнул запутавшийся в его словах Ибарра, осознавший из всего сказанного лишь то, что в вопросах добычи господин Кляйн ориентируется куда лучше, чем в вопросах взаимоотношений с начальством.
Но из этого ведь, скорее всего, следует, что он обучался именно на горного инженера? А гамм такому не учат. Что же, получается, что Кляйн был всё-таки рожден уже с индексом «бета»? Да уж, как ни крути, а не особо-то он похож на бету…
Дальнейшему развитию размышлений Рикардо помешал дверной звоночек. Этот лифт прибыл куда быстрее — весь спуск длился не более пяти минут.
Они пересекли лифтовый холл, и углубились в слабо освещённый коридор, густо увитый трубами и проводами. Впрочем, и здесь идти пришлось недолго — уже через пару минут они вышли на тёмную короткую платформу.
— Станция грузопассажирского челнока, — пояснил Кляйн. — Труба транспортёра подачи ценной породы проходит чуть в стороне, параллельно, — зачем-то добавил он. Видимо, уж очень хотелось ему вновь перевести разговор в профессиональное русло, соскочив с неудобных тем дисциплины, преступности и ереси.
— Нам туда, — показал Синклер на дверь в торце платформы.
Комнатой отдыха оказался небольшой отрезок, то ли дополнительно пробитый в породе, то ли просто отрезанный от первоначальной длины платформы. Надо признать, что комната оказалась совсем не маленькой, как ожидалось после остальных помещений шахты, и была обставлена, по меркам «Седьмой», поистине роскошно. Большой стол, большой диван, несколько кресел, шкаф, холодильник… Металл стен скрывают тяжёлые портьеры, есть отопление, кондиционер, и даже душевая и туалет за матовым стеклом… Всё в хорошем состоянии, всё чистенькое — и Синклер, и Кляйн, столь органично выглядевшие в промзоне, здесь казались выходцами из какого-то рабочего гетто. Ничего удивительного, что они повадились сюда захаживать — это, пожалуй, самое комфортабельное место на всей шахте.