— Сейчас пришлю! — сообщил он уже из-за двери.
Синклер, шумно выдохнув, устало откинулся в кресле.
— Зачем вам это?
— Что? — не понял Ибарра.
— Ну вот это вот всё… Общение с Копушкой, копание под Свенсона…
— Я под него не копаю.
— Угу… А тогда зачем Копушка? — Синклер вяло улыбнулся невольному каламбуру.
— Допросить.
— Вы что, серьёзно не понимаете, что происходит?
— А что происходит?
Синклер вздохнул, открыл было рот, но на ходу передумал, вместо этого переключившись на «общие темы»:
— Вы сказали, что вы Наблюдатель. Но ведь, насколько мне известно, наблюдатель не должен осматривать найденные у рабочих ножи?
— Я на стажировке, — признался Ибарра. — Для «набора опыта». Но тут вы правы. Я, действительно, не понимаю, зачем мне подобный опыт. Я же должен буду в дальнейшем работать при штабе! Это всё, конечно, интересно, но уж точно шмон среди рабочих проводить в дальнейшем мне вряд ли придётся.
— Да ладно вам! Опыт лишним не бывает. Мало ли что вдруг в жизни пригодится?
— Ну уж точно не опыт «шмона»! Я, вообще-то, офицер будущий, а не… — Ибарра замялся, сообразив вдруг, что говорит вещи, вполне могущие быть оскорбительными для шахтного копа.
— А не вертухай, — невозмутимо завершил его фразу Синклер. — Что ж, Ибарра, знаете, я ведь тоже в юности хотел стать командиром штурмовой группы… Но в итоге оказался здесь. Здесь, в этой сраной дыре, в конуре два на три… Спасибо хоть, что моя конура экранирована, а не как у этих несчастных дельт…
— Э-э… Синклер! Да что вы такое говорите? Эхнатон — это современное высокотехнологичное производство! — рефлекторно возразил Ибарра.
— Это грёбаная дыра, стажер, — продолжал гнуть свою линию шахтный коп. — Дыра. И все мы здесь — отбросы. Ну, кроме тебя, конечно, да ещё пары инженеров. Тебя-то сюда прислали опыта поднабраться, да и свалить, а вот мы все здесь так и сгниём… Все мы попали сюда, как ненужный хлам! Хлам, от которого отказались на приличных планетах... Мир пожевал нас, да и выплюнул. Всех. Включая, знаете ли, Самого…
Ибарра невольно поёжился, понимая, что Синклер говорит сейчас о Верховном Надзирателе всего Рудника господине Мицуи. В разговоре вот-вот появятся реально еретические нотки… Но, пока он думал, как бы перевести разговор на другую тему, коп, и сам сообразив, что сболтнул лишнего, заявил:
— Да вы, господин Ибарра, не слушайте старого служаку. Я ворчу сутки напролёт.
Ибарра лишь кивнул, не желая развивать затронутую Синклером тему. В принципе, конечно, не особо удивительно, что у того рождаются подобные мысли — шахта номер «Семь» сама по себе такому способствует — просто удивительно, до чего депрессивное местечко! И эта комната… Наверно, зря они сюда ходят — контраст комнаты отдыха с остальной шахтой лишь укрепляет подобные идеи…
От грустных размышлений их отвлёк деликатный стук во внешнюю дверь тамбура, еле слышный, да скрежет металла по платформе.
— Копушка, — поднялся Синклер. — Я впущу.
…Копушка прибыл в оболочке «малой землеройки» с отстёгнутым лезвийным щупальцем (видимо, это им он скрежетал снаружи, оставляя у входа чересчур громоздкий элемент), закованный в металл, словно диковинный рыцарь-ящер. Даже в этой, не самой огромной из своих оболочек, он казался выше человека, хоть и постарался прильнуть к полу, сложив не только задние лапы, но и опустившись на средние на полусогнутых, нелепо прогнувшись и неловко прижимая к себе верхние конечности. Больше всего он походил на попытавшегося вжаться в землю закованного в металл кентавра с железным крокодильим хвостом и железной же мордой ящерицы. Да уж, в любой из своих оболочек Копушки выглядят изящно лишь в движении по норам…
— Располагайся, — Ибарра с сомнением посмотрел на кресла. Без оболочки Копушка, бывший размером не больше сенбернара, мог бы спокойно разместиться в любом из них, но сейчас…
Сам Копушка пришёл к такому же выводу, и, чуть подумав, свернул хвост, а затем опустился в получившееся кольцо, положив средние лапы поверх нижних, нелепо торчащих в стороны. На первое впечатление поза была дико неудобной, но, стоило Копушке чуть поёрзать, как Ибарра ощутил, что нет — у того есть даже опора для спины. Да и, кроме того, трудно соотносить позу оболочки с позой скрытого внутри оператора.
Впрочем, даже через эти железные доспехи в позе оператора-полукровки ощущалось испытываемое им смущение, неловкость при виде важных господ.