Сквозь полуоткрытые жалюзи было видно, как, сделав пару нервных кругов по пустой переговорке, Спуки осторожно уселась на самый краешек стоящего у дальней стены дивана, охватив себя за плечи, опасливо озираясь. Время от времени она бросала быстрый недоуменный взгляд в их сторону — судя по всему, она видела их через незатемнённое стекло. Каждый раз Ибарра невольно отшатывался. Ему было не по себе. Он уже понял, для чего Вагнер затеял весь этот цирк, и на душе у него было довольно погано.
Однажды ему довелось наблюдать кормление огромной сколопендры мышами, и Спуки сейчас напоминала ему именно такую мышку, брошенную на растерзание, тревожно забившуюся в угол террариума. Вот только мыши не могут рассчитывать на проявление со стороны людей хоть какой-то эмпатии, а Спуки, выглядевшая сейчас как маленькая девочка, пытающаяся казаться взрослой, могла. Но ведь никто же не способен кинуть на корм сколопендре маленькую девочку! Или всё же способен?..
— Вагнер, так нельзя! — попытался возразить он.
— Что?! — Фюрер глянул на него так, что Рикардо сам ощутил себя мышкой возле сколопендры. — Ибарра, вы тут решили в сраного чистоплюя поиграть? Вы думаете, мне это нравится, да? А вы понимаете, что у меня выбор всего из трёх кандидатур? Может быть, вы хотите на её месте увидеть вашу драгоценную Софи Морель?
— Но…
— Возможно, нас ждёт ситуация массового контакта людей с разных уровней. Вы считаете, что этичнее будет рисковать ими, так?
— Но должен же быть другой способ!..
— Так придумайте! А если не можете взять на себя ответственность, не можете сами принять сложное решение — заткнитесь!
Прошло несколько минут, и явился второй участник намечающегося эксперимента. Сид, кажущийся в забитой разгрузке поверх бронежилета раза в три шире миниатюрной хнычущей Спуки, волочил её своей огромной лапищей за верхнее предплечье. Рикардо невольно поморщился — зная, какая нежная у полукровки кожа, он не сомневался, что вся рука выше локтя у неё теперь представляет один сплошной синяк.
— Запускайте! — распорядился Вагнер.
Если Сид и удивился, увидев в переговорке вторую Спуки, то виду не подал — молча приоткрыв дверь, он толкнул свою пленницу внутрь, и закрыл дверь снаружи, придерживая ручку, чтобы та не попыталась вырваться.
После секундного замешательства подскочившая было с дивана Спуки-3 выронила столь тщательно сберегаемую ею кофточку, и, похоже, даже не заметив этого, сделала нетвёрдый шаг вперёд. Её потрясённые глаза были широко распахнуты. Возможно, столь же изумлённые глаза были и у Спуки-2, мгновенно затихшей, и шарахнувшейся было спиной о закрытую дверь — со спины видно этого не было.
Почти синхронно обе Спуки сделали шаг вправо, затем ещё один, чуть сблизившись, не отводя взора от своего «отражения».
— Никогда не видели котёнка перед зеркалом? — несмотря на шутливый тон, чувствовалось, что Вагнер весь в напряжении, он даже как-то подобрался, словно хищный зверь перед прыжком. — Что, Ибарра, делаем ставки? Я за слияние!
Тем временем обе полукровки в комнате сблизились ещё на пару шагов, продолжая почти синхронно двигаться боком по сходящейся спирали. Ибарра внезапно поймал себя на том, что не дышит — только после того, как попытался судорожно сглотнуть, и гортань вдруг отказалась служить ему…
Ещё шаг… Ещё… Ещё… Обе Спуки замерли на расстоянии вытянутой руки друг от друга…
А затем случилось то, чего никто не ожидал.
Обе они синхронно бросились в объятья своих копий, обхватив друг дружку всеми руками так сильно, что на их тонких пальцах побелели суставы — и отчаянно зарыдали.
— Ничего не понимаю, — признался Вагнер минуту спустя, глядя на то, как обе Спуки продолжают лить слёзы в четыре ручья, гладя свои копии по лицу, по волосам, по плечам, словно встретив родную душу после долгих лет поисков, — это считается за слияние?
Рикардо молча пожал плечами. Как и Вагнер, он не особо понимал, что произошло, всё ещё ощущая какую-то смутную вину за своё невольное участие в этом жутковатом эксперименте, но, в любом случае, он испытывал некоторое облегчение, видя, что обе «мышки» как минимум живы-здоровы.
— Господин Вагнер, — подал голос Сид. — Получается, что Морель тоже две?
Фюрер несколько секунд молча смотрел на него, видимо, решая, насколько глубоко можно посвятить своего подчинённого в ситуацию, затем кивнул, и уже собрался было что-то сказать, как в его кармане запиликал коммуникатор.