Вагнер, чуть приподнявшись, выглянул назад, увидев оставленный им двумя рядами далее коммуникатор — ни отменить Берту, ни вызвать подмогу… Тут же, чуть выше его макушки, с визгом отрикошетила от металла стойки пуля. Похоже, именно пуля — стержень из «гаусса» навылет прошёл бы. Чем они там вооружены? Может, и мушкет у кого-то найдётся?..
Тем временем позади происходило что-то не очень понятное. Он слышал какую-то возню, какой-то неразборчивый гогот.
— Эй, на место! — тот же голос, что оплакивал Малакая.
Ответом ему было только глумливое угугуканье, какой-то нелепый ржач. Знакомый уже металлический бряк, как в начале боя — что, старинный пистолет опять упал на пол? Ещё пара бряков, более протяжных, певучих, как от длинной железяки… Опять ржач. Что происходит? Они там пьяные? Или обдолбанные? Но откуда здесь может хоть что-то такое появиться?
Гул голосов сместился в сторону. Вновь зазвучавший было ржач вдруг резко стал тише, словно за исполнителем этого вульгарного звука захлопнули дверь. Многоголосый гогот продолжался, но он был тихим, словно доносился откуда-то издалека. Что за чертовщина?
Хрустнул осколками пластик под ногой парня с автоматом (по крайней мере, оттуда, где тот стоял чуть раньше). Ещё раз, чуть ближе — он пытается подойти? Шмыгнул носом кто-то совсем близко… опасно близко!
Вагнер перекатился в сторону, не поднимаясь, так, чтобы оставаться вне поля зрения парня с автоматом. Второй оказался от него всего в двух шагах — чумазый доходяга с «гауссом» — убийца Паолы — попытался отловить рукой его движение. Два стержня звонко щёлкнули по следам Вагнера прежде, чем сам он навёл свой пистолет прямо в лоб противнику и надавил на «спуск». Чёрт! Режим «очередь» — оба оставшихся заряда ушли один за другим в лоб врага. Но, вместо того, чтобы рухнуть прямо возле Вагнера, мятежник с развороченной головой умудрился сделать аж целых два шага назад, и завалиться в простреливаемой зоне. Как будто этого было мало, пистолет, выпав из его руки, с размаху проскользил ещё как минимум метр в сторону автоматчика, который не дремал — на стойке чуть выше Клауса с визгом лопнула панель.
Кто бы мог подумать — один из осколков панели, повиснув на обрывке провода, медленно вращался на высоте полутора метров, и, присмотревшись, Вагнер на миг увидел в нём, словно в тусклом зеркале, автоматчика — тот стоял, уперев приклад в плечо, и целясь в примерно в его направлении. Голова его была склонена чуть набок, словно он к чему-то прислушивался.
— Брат Оскар! — голос автоматчика срывался, словно он вот-вот разрыдается. — Брат Оскар, я утратил контроль! Нет, нет, не под контролем! Они долбанулись! Мои действия?
Осколок медленно вращался, и Вагнер не верил своим глазам — похоже, автоматчик был в зале один! Массовая бойня превратилась в войну двух идиотов, подумал он… Я идиот, не переключил на одиночные, и потратил последний выстрел, который сейчас бы всё решил… И идиот, который не выпускает меня, но не знает, что я пуст…
Что за чертовщина, вообще, происходит? До его слуха продолжали доноситься приглушенные уханье, гогот, какие-то пьяные выкрики… Словно средневековые простолюдины захватили винный погреб, мелькнуло в голове. Идиотов больше, чем два…
В осколке вновь мелькнула фигура автоматчика — стоит всё там же, всё прислушивается… Надо думать, таинственный брат Оскар даёт ему какие-то указания… Кто, вообще, такой этот Оскар? Список персонала листнулся в памяти Вагнера, давая мгновенный ответ на вопрос — никого с таким именем на базе нет. Либо это имя вымышлено, либо это кто-то извне. Второе предположение было бы актуально только для того Вагнера, который не знал бы, что он — запрятанная в Аномалиях копия, здесь нет понятия «вовне»…
От бесполезных размышлений его избавило какое-то движение, кто-то двигался за остеклением второго яруса, за дверью на верхнюю галерею… Дверь скользнула в сторону…
Ещё до того, как дверь открылась полностью, и Вагнер смог разглядеть мелькнувшую в дверном проёме Софи Морель с парализатором в руках, он уже метнулся в сторону, перекатываясь на руки, чтобы мгновенно вскочить, едва… Впрочем, нет — нельзя сказать, что он рассчитывал на какие-то её действия, сейчас он был всецело во власти интуиции, и, если бы Софи ничего не предприняла, то просто нарвался бы на очередь.