Дом у моря мистер Брэдшо арендовал не только ради помпезной траты денег, а скорее ради возможности убрать с глаз долой младших дочерей вместе с гувернанткой, чтобы освободить помещение и собственную голову для предстоящих выборов и предвыборного гостеприимства. Целью его стало продвижение кандидата от либеральной партии, причем диссентерского толка, ради победы над консервативным членом парламента, которого избирали уже несколько сроков подряд, и в результате он захватил половину города и стал своего рода господином, которому отдавали голоса и платили дань.
Мистер Кранворт и его предки так давно и прочно царствовали в Эклстоне, что никому в голову не приходило оспаривать их владычество, а сами они принимали лояльность жителей как нечто само собой разумеющееся. При появлении мануфактурного производства освященные веками феодальные отношения между землевладельцем и арендатором не дрогнули и не закачались. Семейство Кранворт игнорировало растущую мощь промышленности, тем более что лидером направления стал диссентер, и все же, несмотря на отсутствие поддержки со стороны местной царствующей особы, производство процветало, развивалось и распространялось. Поэтому в то время, о котором я повествую, диссентер гордо смотрел по сторонам и чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы выступить против Кранворта в его наследственной вотчине и отомстить за многолетнее пренебрежение. Надо заметить, что пренебрежение это мистер Брэдшо ощущал так остро, словно каждое воскресенье не ходил в часовню дважды и не платил за семейную скамью больше любого члена конгрегации пастора Бенсона.
В результате мистер Брэдшо обратился за помощью к одному из лондонских парламентских агентов либерального толка – человеку, единственный принцип которого заключался в причинении вреда либералам. Он не действовал за или против тори, однако в отношении вигов свобода его совести пока не проявилась. Возможно, мистер Брэдшо не представлял истинной сущности этого агента, во всяком случае он знал, что человек соответствует его цели. А цель состояла в поиске кандидата, способного представить интересы диссентеров города Эклстона.
– У нас примерно шестьсот избирателей, – рассуждал мистер Брэдшо. – Две сотни решительно стоят на стороне Кранворта. Эти бедняги ни за что не осмелятся выступить против господина! На две сотни можем с уверенностью рассчитывать. Это фабричные рабочие или люди, так или иначе связанные с нашим делом. Они возмущены упрямством Кранворта в отношении права на воду. А еще две сотни сомневаются в выборе.
– Иными словами, проявляют равнодушие, – уточнил агент. – А мы обязаны заставить их проявить интерес.
Многозначительный взгляд, с которым были произнесены последние слова, покоробил мистера Брэдшо. Оставалось надеяться, что мистер Пилсон не имел в виду подкуп избирателей. Но достойный джентльмен не высказал надежду вслух, побоявшись, что агент воздержится от шага, способного оказаться единственно полезным. А уж если он (мистер Брэдшо) однажды занялся выборами, неудача казалась немыслимой. Успех должен быть достигнут любой ценой, иначе зачем было браться за дело?
Парламентский агент привык работать с самыми разными сомнениями, колебаниями и угрызениями совести. Конечно, проще всего было строить отношения с людьми, свободными от предрассудков, но слабость вполне допустима, а потому мистер Пилсон хорошо понял настроение мистера Брэдшо.
– Кажется, я знаю, кто в полной мере соответствует вашей цели. У него куча денег: не знает, куда девать, – устал от морских и сухопутных путешествий и хочет чего-то нового. По собственным каналам я узнал, что не так давно он задумался о месте в парламенте.
– Либерал? – уточнил мистер Брэдшо.
– Несомненно. Принадлежит к семье, которая в свое время заседала в «долгом парламенте».
Мистер Брэдшо удовлетворенно потер руки.
– Диссентер?
– Нет-нет! Но очень вялый прихожанин англиканской церкви.
– И как же его зовут? – заинтересованно осведомился мистер Брэдшо.
– Простите. Пока не узнаю наверняка, что он готов выступить за Эклстон, не осмелюсь назвать имя.
Неизвестный джентльмен согласился принять участие в выборах, и выяснилось, что его фамилия – Донн. Во время тяжелой болезни Ральфа Кранворта мистер Брэдшо состоял с ним в активной переписке, а когда тот скончался, кампания развернулась так стремительно, что семейство даже не успело решить, кто будет греть место, пока старший сын не достигнет совершеннолетия. Дело в том, что отец уже заседал в парламенте от графства. Мистер Донн должен был явиться в Эклстон лично и поселиться у мистера Брэдшо. Именно поэтому дом у моря, в двадцати милях от города, стал таким удобным местом обитания тех членов семьи, которые во время подготовки и проведения выборов могли оказаться бесполезными, если не вредными.