– Ах, если бы папа купил этот дом! – воскликнула Элизабет после одной из таких бурь, которую наблюдала с зарождения первого облака и до появления первого солнечного луча.
– Боюсь, маме он совсем не понравится, – возразила Мери. – Наши прекрасные ветры она назовет сквозняками и будет все время опасаться, что мы непременно простудимся.
– Зато Джемайма нас поддержит. Но как же долго не возвращается миссис Денбай! Надеюсь, что когда начался дождь, она была уже неподалеку от почты!
Руфь отправилась в деревенский магазин в полумиле от дома, где почтальон оставлял все пришедшие письма. Она ожидала одно-единственное, с информацией о сыне, но получила два. Второе прислал мистер Брэдшо, и новость, которую оно содержало, оказалась удивительнее самого письма. Мистер Брэдшо сообщал, что планирует в субботу, к обеду, приехать в «Орлиное гнездо» (так назывался дом), привезти с собой мистера Донна и еще одного-двух джентльменов и провести воскресенье на море! Далее в письме содержались подробные указания насчет хозяйственных приготовлений. Обед назначался на шесть часов, однако Руфь и девочки должны были пообедать заранее. На день раньше гостей следовало ожидать профессиональную повариху с продуктами, которые нельзя купить на месте. Руфи предстояло нанять официанта из гостиницы, и именно это поручение ее задержало. Пока сидела в салоне в ожидании хозяйки, она пыталась понять, зачем мистеру Брэдшо понадобилось везти в Абермут этого странного джентльмена, создавая себе массу хлопот.
На самом же деле существовало так много мелких причин, побудивших хозяина предпринять странный шаг, что она не смогла бы угадать и половины. Во-первых, от полноты души мисс Бенсон рассказала миссис Брэдшо о намерении брата произнести проповедь о христианском взгляде на связанные с политическими правами обязанности. А поскольку миссис Брэдшо передала новость супругу, тот решил в воскресенье вообще не посещать часовню, заподозрив, что по христианским понятиям – в соответствии с божественным стандартом истины и чистоты – подкуп не получит полного одобрения. В то же время он молча пришел к пониманию необходимости раздачи «пакетов», о чем, конечно, как он сам, так и мистер Донн должны оставаться в неведении. И все же услышать накануне выборов, что взятки, пусть даже названные другими словами, являются прямым прегрешением, было бы крайне неуместно. Тем более неуместно, что раз-другой мистеру Бенсону удавалось против воли знатного прихожанина убедить того в необходимости отказаться от определенных действий. И мистер Брэдшо на самом деле отказывался, причем даже не переживая об ущербе для собственных интересов. А если мистер Донн (которого он собирался привести в часовню в качестве законной добычи диссентеров) также поддастся убеждению, то Кранворты непременно победят, а сам мистер Брэдшо станет посмешищем всего Эклстона. Нет! В данном случае подкуп был необходим и позволен. Но до чего же жаль, что человеческая натура настолько продажна! Если его кандидат победит, то он удвоит пожертвования школам, чтобы молодое поколение лучше училось. Существовали и другие причины, укрепившие мистера Брэдшо в блестящей идее отправиться в Абермут; некоторые относились к общественным делам, а некоторые – к домашним обстоятельствам. Например, мистер Брэдшо давно ввел в семье холодные обеды по воскресеньям, причем очень гордился собственной строгостью. И все же вряд ли мистер Донн ради совести с радостью жевал бы холодное мясо.
Надо заметить, что мистер Донн слегка удивил гостеприимное семейство. До его приезда мистер Брэдшо тешил себя надеждой, что на свете случаются более невероятные события, чем брак его дочери с одним из жителей маленького городка. Однако этот радужный пузырь лопнул при первом же взгляде на кандидата, а его существование забылось меньше чем через полчаса, когда проявилось непреодолимое различие между гостем и членами семьи. Проявилось оно даже не в лице лакея, присутствие которого мистер Донн считал столь же естественным, как наличие дорожной сумки (хотя проворный слуга вызвал куда большее любопытство, чем его сдержанный хозяин). Нет, ничего подобного. Суть несоответствия заключалась в чем-то куда более тонком, с трудом поддающемся описанию: в уверенном спокойствии и ожидании подобного состояния от окружающих, во внимании к женщинам – настолько привычном, что оно неосознанно проявлялось даже по отношению к второстепенным существам семейства Брэдшо, в удачном выборе простых и выразительных слов, часть которых относилась к сленгу, но модному сленгу, и в этом заключалась вся разница, в изящной, благородной манере высказывания и совершенно несвойственном Эклстону произношении. Все эти составляющие складывались в то неописуемое целое, которое влияло на мистера Брэдшо, заставляя видеть в мистере Донне немыслимое прежде существо совершенно иного порядка, ни в коем случае не подходящее Джемайме. Мистер Хиксон, до приезда мистера Донна представший образцом элегантности и светской легкости, теперь показался мистеру Брэдшо грубым и вульгарным. И все же очарование расслабленной, благородной манеры подействовало настолько сильно, что мистер Брэдшо тотчас «привязался» к новому кандидату (именно такое выражение он использовал в беседе с мистером Фаркуаром). Опасался он лишь того, что мистер Донн слишком равнодушен ко всему мирскому, чтобы заинтересоваться исходом выборов. К счастью, первый же разговор успокоил: глаза мистера Донна вспыхнули почти яростным светом, хотя голос остался таким же музыкальным, а интонация – такой же неспешной, как прежде. А когда мистер Брэдшо упомянул о возможных расходах и «пакетах», мистер Донн ответил: