– Дорогая Джемайма, успокойся. Папа считает скачки настолько неправильным занятием, что, услышав твои слова, очень бы рассердился.
Однако вернемся к мистеру Брэдшо и упомянем еще одну причину его желания отвезти мистера Донна в Абермут. Богатый промышленник из Эклстона с трудом мирился с очевидным превосходством кандидата. Превосходство заключалось не в образовании, ибо мистер Брэдшо был хорошо образован, не во власти, поскольку, пожелай он, и нынешняя цель мистера Донна рассыпалась бы в прах, и даже не в снисходительных манерах гостя, так как мистер Донн всегда держался вежливо и обходительно, а сейчас особенно старался, чтобы ублажить хозяина, которого считал весьма полезным человеком. Как бы то ни было, мистер Брэдшо жаждал избавиться от чувства неполноценности и верил, что демонстрация богатства поможет в достижении цели. Дело в том, что дом в Эклстоне казался хозяину слишком старомодным и дурно спланированным, а потому не мог достойно представить благосостояние семьи. Образ жизни, в честь гостя поднятый на небывалую высоту, виделся мистеру Донну вполне обычным и даже скромным. В первый же день, за десертом, прозвучало замечание (вполне уместное, как по неведению счел мистер Брэдшо) относительно цены на ананасы, которая превзошла все разумные пределы. Негромко, но не скрывая удивления, мистер Донн обратился к хозяйке с вопросом: неужели у нее нет собственной оранжереи? Как будто отсутствие оранжереи свидетельствовало о достойной сожаления нужде. Подобно многим поколениям предков, мистер Донн родился и вырос в условиях безусловного богатства. Изысканная роскошь представлялась столь естественным состоянием человека, что все лишенные этого необходимого качества существа выглядели в его глазах чудовищами. Отсутствие чего-то непременно замечалось, но не присутствие.
Мистер Брэдшо знал, что «Орлиное гнездо» – сам особняк и окружающая территория – стоило невероятно дорого, и все же всерьез собирался его купить, поэтому, чтобы продемонстрировать богатство и тем самым встать вровень с мистером Донном, он и решил отвезти гостя в Абермут и показать то место, которое, по его словам, так полюбили девочки, что он готов выложить безумную сумму в четырнадцать тысяч фунтов. Возможно, хотя бы при этом известии полузакрытые глаза мистера Донна наконец раскроются, а их владелец признается, что – во всяком случае, с точки зрения богатства – промышленник из Эклстона ничем ему не уступает.
Вот какие соображения вызвали решение, заставившее Руфь переждать бурю в салоне гостиницы.
Она раздумывала, сумела ли выполнить все указания мистера Брэдшо. Снова перечитала письмо. Да! Все сделано. Наконец ливень закончился, и можно было вернуться домой по мокрому переулку, где в маленьких лужах возле дороги отражалось голубое небо с круглыми белыми облаками, а на деревьях висели такие тяжелые капли, что даже птицы смахивали их подобно дождю. Едва миссис Денбай сообщила новость, Мери воскликнула:
– Ах как замечательно! Значит, мы все-таки увидим этого нового члена парламента!
А Элизабет добавила:
– Да! Было бы очень интересно. Но где же нам устроиться? Папа наверняка займет столовую и эту комнату.
– Будем сидеть в гардеробной рядом с моей спальней. Папе всего лишь нужно, чтобы вы вели себя тихо и держались в стороне.
Глава 23
Узнавание
Наступила суббота. По небу мчались мрачные рваные тучи. День выдался неприглядным, и девочки очень расстроились. Поначалу они надеялись, что погода изменится в полдень, а потом ждали дневной смены прилива, но солнце так и не показалось.
– Папа ни за что не купит этот чудесный особняк, – глядя в окно, огорченно заметила Элизабет. – Без солнца здесь совсем плохо. Море сегодня выглядит совершенно серым, без единого проблеска света, а песок, еще в четверг ярко-желтый, сейчас стал темно-коричневым.
– Не переживайте! Завтра будет лучше, – жизнерадостно успокоила подопечных Руфь.
– Интересно, когда они приедут? – спросила Мери.
– Ваш папа написал, что поезд придет на станцию в пять часов, а хозяйка гостиницы сказала, что дорога до дома займет полчаса.
– Обедать собираются в шесть? – уточнила Элизабет.
– Да, – подтвердила Руфь. – Думаю, что если мы попьем чаю на полчаса раньше обычного, в половине пятого, и потом выйдем на прогулку, то как раз не станем мешать во время приезда и обеда. А в гостиную вернемся к тому времени, когда после обеда папа пожелает туда зайти.
– Очень хорошо! – одобрили сестры, и чай был заказан к половине пятого.
Когда маленькая компания пришла на пляж, юго-восточный ветер стих, и облака замерли. Девочки выкопали в песке небольшие озера и принялись прокладывать каналы, чтобы их наполнил прилив, потом немного покидали друг в друга невесомую морскую пену и, наконец, на цыпочках направились к стайке серо-белых чаек. Впрочем, птицы мгновенно распознали маневр и, как только наблюдательницы подкрались, невозмутимо перелетели в другое место. Руфь с детским увлечением принимала участие во всех затеях, вот только постоянно тосковала по Лео – впрочем, как и каждый час каждого дня. Постепенно тучи стали еще тяжелее, упали первые капли дождя. Пока их было совсем мало, но Руфь испугалась, что пойдет опасный для слабой Элизабет ливень. К тому же мрачный сентябрьский день стремительно клонился к вечеру. Повернув в сторону дома, девочки заметили возле скалы три шагавшие в их сторону фигуры.