Глава 26
Праведный гнев мистера Брэдшо
Вот так случилось, что Джемайма больше не сторонилась Руфи и ни словом, ни взглядом не выражала неприязнь, которую прежде едва скрывала. Руфь, конечно, не могла не заметить, что бывшая подруга постоянно стремилась оставаться рядом – как во время занятий с девочками, так и во время нечастых вечерних визитов вместе с мистером и мисс Бенсон или без них. Прежде мисс Брэдшо даже не пыталась скрыть стремления покинуть комнату, чтобы не общаться с Руфью и тем более не вступать в беседу. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как она перестала сидеть в классной комнате, хотя в первые годы работы гувернантки с удовольствием присутствовала на занятиях. И вот теперь каждое утро Джемайма снова усаживалась за маленький круглый столик возле окна то с рукоделием, то с письмами, но что бы она ни делала: шила, писала или читала, – Руфь чувствовала, что наблюдение ни на миг не прекращается. Поначалу она радовалась переменам в поведении Джемаймы и надеялась терпением и скромными проявлениями любви вернуть расположение бывшей подруги, но постепенно серый, неподвижный, ледяной холод сдавил сердце жестче любых недобрых слов. Вспышки гнева можно было оправдать неуравновешенностью характера и бурным темпераментом, а нынешняя сдержанная манера стала результатом некоего глубокого чувства. Непреклонная суровость напоминала спокойную непримиримость безжалостного судьи. От столь неотрывного наблюдения Руфь порой едва не лишалась дара речи, все ее тело охватывала дрожь, как от порывов резкого восточного ветра.
Все свои умственные и душевные силы Джемайма сосредоточила на попытке понять, что же на самом деле представляет собой Руфь. Порой напряжение причиняло глубокую душевную боль, и тогда девушка стонала в голос и винила обстоятельства (не осмеливаясь обратиться к самому Создателю обстоятельств) в утрате недавнего счастливого невежества.
Такая обстановка царила в доме Брэдшо, когда Ричард приехал навестить родных. Ему предстояло еще год набираться опыта в Лондоне, чтобы потом вернуться окончательно и поступить на работу в фирму отца. Прожив дома неделю, молодой человек устал от монотонности распорядка и начал жаловаться сестре.
– Жалко, что Фаркуар уехал. Хотя он, конечно, слишком тих и спокоен, все же по вечерам с ним было веселее. А куда делись Миллсы? Помню, прежде они часто пили с нами чай.
– Во время выборов папа и мистер Миллс заняли противоположные позиции, и больше мы не встречаемся, – пояснила Джемайма. – Впрочем, не думаю, что это большая потеря.
– Любой человек – потеря. Даже самый скучный, но редкий гость может внести разнообразие.
– С тех пор как ты приехал, у нас дважды пили чай мистер и мисс Бенсон.
– Вот это здорово! Как только заговорили о скуке, ты сразу вспомнила Бенсонов. Даже не думал, сестренка, что ты так плохо к ним относишься.
Джемайма взглянула на него с удивлением и густо покраснела.
– Никогда не говорила о мистере или мисс Бенсон худого слова, и ты, Дик, прекрасно это знаешь.
– Не обращай внимания! Просто пошутил. Они, конечно, глупые старые ретрограды, но все равно лучше, чем никого. Тем более что вместе с ними приходит хорошенькая гувернантка, на которую приятно посмотреть.
После короткой паузы Ричард глубокомысленно заявил:
– Знаешь, Майми, если она умело разыграет свои карты, то вполне сможет поймать Фаркуара!