Святой отец едва не задохнулся от наплыва чувств.
– Ну-ну, мистер Бенсон! Достаточно этих болезненных рассуждений. Мир давно решил, как обращаться с такими женщинами. Можете не сомневаться, что на свете так много житейской мудрости, что в итоге мир оказывается прав. Ни одна особа из ей подобных не способна безнаказанно в него проникнуть, если не опустится до лицемерия и обмана.
– Готов противостоять с Христом всему миру, – торжественно провозгласил мистер Бенсон, не обратив внимания на скрытый намек на самого себя. – К чему привели мирские нравы? Можем ли мы стать хуже, чем уже есть?
– Попрошу говорить только от своего имени.
– Разве не настало время изменить наш образ мысли и действий? Готов свидетельствовать перед Господом, что каждая согрешившая женщина должна получить шанс на раскаяние и возрождение, причем не с позиций высокомерия и презрения, а в духе святого Христа.
– Например, обманом проникнув в дом друга.
– Не пытаюсь оспаривать историю Руфи и уже признал собственную неправоту, да и вообще ничего не оспариваю. Просто отстаиваю твердое убеждение, что Богу вряд ли угодно, чтобы мы считали его создания безнадежными и втаптывали в грязь. Богу угодно, чтобы падшие женщины считались существами с разбитыми сердцами, а потому достойными помощи, а не отвержения. Если такова Господня воля, то так и свершится. Он откроет путь.
– Я придал бы вашим словам по этому поводу больше значения, если бы мог уважать ваше поведение в других ситуациях. А пока вижу перед собой человека, считающего ложь правдой, не намерен принимать его мнение относительно морали и не могу впредь считать его представителем и выразителем воли Господа. Думаю, вы поняли, что я имею в виду. Больше не намерен посещать вашу часовню.
Даже если мистер Бенсон надеялся убедить упрямого собеседника в том, что признал вину в попустительстве и обмане, когда позволил Руфи переступить порог добродетельного дома, то последнее заявление категорически пресекло попытку. Он лишь молча поклонился, повернулся и ушел. Мистер Брэдшо вежливо проводил посетителя до двери. Пастор остро переживал разрыв связи, о котором ему только что сообщили. За долгие годы общения он принял от джентльмена множество унижений, однако они не затрагивали его смиренного нрава точно так же, как капли воды не затрагивают оперения птиц. Сейчас вспоминались только многочисленные проявления доброты (хвастовство забылось), приятные вечера, дети, которых отец любил больше, чем осознавал до этого момента, молодые люди, о которых постоянно заботился. Когда мистер Брэдшо впервые пришел в часовню, оба пребывали в рассвете лет и сил, а потом вместе состарились. Пастор никогда так искренне не считал мистера Брэдшо давним другом, как сейчас, когда их отношения прервались.
С тяжелым сердцем мистер Бенсон открыл дверь своего дома, сразу прошел в кабинет и сел за письменный стол, чтобы привести мысли в порядок.
Он не знал, как долго просидел неподвижно, в полном одиночестве, вспоминая жизнь и раскаиваясь в грехах. Из глубокой задумчивости его вывел необычный звук. Медленные тяжелые шаги направлялись к выходу, то и дело прерываясь глубокими вздохами.
Когда мистер Бенсон вышел из кабинета, рука Руфи уже лежала на задвижке. Лицо было бледным до белизны, однако на щеках пылали красные пятна. Ввалившиеся глаза лихорадочно блестели.
– Руфь! – воскликнул мистер Бенсон.
Она пошевелила губами, но пересохшее горло не позволило ничего сказать.
– Куда вы собрались? – спросил пастор, поскольку Руфь оделась для выхода, но дрожала так, что было ясно: не сможет сделать даже несколько шагов.
Она замерла, взглянула на него сухими блестящими глазами и наконец едва слышно ответила:
– В Хелмсби. Поеду в Хелмсби.
– Хелмсби! Бедная девочка! Да смилостивится над вами Господь! – Мистер Бенсон видел, что она не понимает, что говорит. – Где находится этот Хелмсби?
– Не знаю. Кажется, в Линкольншире.
– Но почему решили отправиться именно туда?
– Тише! Он спит! – попросила Руфь, как только пастор невольно заговорил громче.
– Кто спит?
– Тот бедный маленький мальчик.
Она опять задрожала и заплакала, и мистер Бенсон распорядился, увлекая Руфь в кабинет:
– Идите сюда! Присядьте в это кресло. Я скоро вернусь.
Мистер Бенсон попытался найти сестру, но та еще не вернулась, и тогда он обратился к Салли, которая все так же вдохновенно возилась на кухне.
– Как давно Руфь вернулась домой?
– Руфь! Как утром ушла, так и не возвращалась. Они с Леонардом куда-то отправились вместе с девочками Брэдшо.