С немалым трудом пастор убедил собеседницу не ходить к зятю вместе с ним, но пришлось проводить ее до дома и заверить, что надо подождать результата консультации.
Время было раннее, еще до завтрака, поэтому мистер Бенсон получил возможность изложить мистеру Фаркуару всю историю прежде, чем спустилась его жена. Тот не очень удивился, хотя и расстроился. Понимание характера шурина и прежде вселяло опасения, но подлог в продаже акций все равно стал болезненным ударом.
– Что можно сделать в этой ситуации? – спросил мистер Бенсон, пока мистер Фаркуар хранил мрачное молчание.
– Именно этот вопрос я задаю себе. Полагаю, мне придется встретиться с мистером Брэдшо и постараться вывести его из безжалостного настроя. Это первое и неотложно дело. Не желаете ли отправиться вместе со мной? Очень важно сломить его упрямство, прежде чем дело получит огласку.
– Охотно пойду с вами. Боюсь, однако, что лишь еще больше рассержу вашего тестя: он вспомнит о сказанных мне словах и решит, что должен действовать соответственно. И все же я готов проводить вас до дома и, если позволите, подождать на улице. Хочу как можно скорее узнать, как он сегодня себя чувствует – и морально, и физически. Честно говоря, вчера испугался, как бы он не рухнул замертво, настолько жестоким оказался удар.
В итоге мистер Бенсон остался возле дома, как пожелал, а мистер Фаркуар вошел.
– Ах, мистер Фаркуар, что случилось? – бросились к нему девочки. – Мама сидит в старой детской и плачет. Кажется, провела там всю ночь. Не хочет говорить, в чем дело, и не позволяет войти. А папа заперся у себя и даже не отвечает, хотя мы точно знаем, что не спит и даже не ложился. Все время ходил туда-обратно.
– Позвольте, я к нему поднимусь, – попросил мистер Фаркуар.
– Все равно не пустит. Бесполезно даже пытаться.
Однако, несмотря на заверения, родственник все же поднялся. К огромному удивлению сестер, услышав, кто пришел, мистер Брэдшо впустил зятя и партнера. Тот пробыл в комнате примерно полчаса, после чего спустился в столовую, где Мери и Элизабет все так же одиноко стояли возле камина, даже не вспомнив о завтраке. Взяв листок бумаги, он написал несколько строчек и попросил немедленно отнести матушке, добавив, что, возможно, они ее немного успокоят, а потом сказал, что часа через два-три пришлет Джемайму вместе с малышкой к ним на несколько дней. Говорить больше некогда – Джемайма все объяснит.
С этим посланник вернулся к ожидавшему его мистеру Бенсону.
– Пойдемте ко мне, вместе позавтракаем. Через пару часов уезжаю в Лондон, но прежде хочу с вами поговорить.
Дома мистер Фаркуар бегом поднялся к жене и попросил позавтракать в гардеробной, после чего вернулся в столовую.
– Ну вот, теперь могу рассказать. Мне думается, что прежде всего необходимо помешать встрече отца и сына, иначе надежда на исправление Дика окончательно рухнет. Отец тверд как мельничный жернов – запретил мне появляться в доме.
– Запретил вам!
– Да, потому что я не захотел признать Дика окончательно и бесповоротно падшим. А еще потому что сообщил о поездке в Лондон вместе со служащим страховой компании, чтобы разъяснить Деннисону (он шотландец, человек разумный и добрый) истинное положение вещей. Кстати, служащему ни слова, иначе он станет ожидать ответа, а не получив удовлетворительной информации, займется измышлениями. Деннисон же все поймет: увидит различные стороны проблемы и узнает, что вы решительно отказались подать иск в суд. Компания, которой он управляет, процветает. Так вот. Когда я изложил свой план, когда объяснил, что считаю разумным и полезным, старый упрямец спросил, давно ли он стал в своем доме пустым местом, заверил, что больше не питает к Дику отцовских чувств, но при этом постоянно дрожал как осиновый лист. Короче говоря, повторял все то же самое, что вчера вечером твердил вам. Но я все-таки упорно ему возражал. В итоге он отказал мне от дома, а главное, заявил, что не войдет в контору до тех пор, пока я останусь партнером.
– Что же намерены теперь делать?
– Отправлю к ним Джемайму с дочкой. Никто и ничто не способно так успокаивать, как маленький ребенок. И вы не представляете, насколько чудесна Джемайма! Да, хотя знаете ее с рождения. Если ей не удастся утешить матушку, а малышка не сможет растопить сердце деда… Что же, тогда не знаю, что еще на это способно. Поведаю жене всю правду и положусь на ее мудрость и доброту, чтобы работала на этом конце, в то время как я приложу силы на другом.