– Можете добавить: «Своей деятельностью», – заметил мистер Бенсон. – Дома мы почти не слышим рассказов о ее работе. Если нужна помощь, Руфь просто говорит, в чем именно, а если нет – возможно, потому что ей хочется на время забыть о страданиях, которые приходится облегчать, или просто в силу природной сдержанности, – то узнаем о том, что и как она делает, только из рассказов благодарных пациентов. Если бы их не душили слезы, они бы не переставали ее благословлять. Да, позвольте заверить, что Руфь выходит из мрака и приносит свет в наш дом. Нам никогда не бывает так хорошо, как рядом с ней. Она всегда умела создавать ощущение покоя, но сейчас покой превратился в жизнерадостность. А теперь скажу пару слов о Леонарде. Сомневаюсь, что самый мудрый и опытный учитель сможет намеренно воспитать мальчика так, как это интуитивно делает мать каждый свободный час. Ее благородное, смиренное, набожное приятие последствий ошибки юности благотворно влияет на сына, чье положение (несправедливо, ибо он-то ни в чем не виноват) так похоже на ее собственное.
– Что же! Полагаю, пока придется оставить этот вопрос, – согласился мистер Фаркуар. – Должно быть, сочтете меня жестким и слишком практичным, если признаюсь: уверен, что от жизни с такой матерью вреда Леонарду не будет. И все же помните, что мое предложение действительно не только сейчас, но и еще пару лет. Как Руфь представляет будущее сына?
– Не знаю. Порой сам задумываюсь об этом, но она, кажется, нет. Это такой характер: она никогда не заглядывает в будущее и редко вспоминает прошлое, ей достаточно настоящего.
На этом разговор закончился. Когда мистер Бенсон передал его суть сестре, Фейт задумалась, несколько раз негромко присвистнула (хотя в последнее время почти избавилась от этой привычки) и наконец заключила:
– Тебе известно, что Дик никогда мне не нравился, и все же я сердита на мистера Фаркуара за то, что он так безжалостно и окончательно лишил его партнерства. И даже предложение отправить Леонарда в школу не меняет моего отношения. Он ведет себя как господин и повелитель! Можно подумать, что ты, Торстен, не сможешь научить мальчика лучше любого преподавателя во всей Англии! И все же не так переживала бы за Дика, если бы ему не пришлось трудиться где-то в Глазго за скромную плату, в то время как здесь мистер Фаркуар станет получать не треть, а половину прибыли!
Брат не смог ей сказать – и даже Джемайма не скоро узнала, – что причитавшуюся Ричарду как младшему партнеру долю мистер Фаркуар аккуратно откладывал на отдельный счет, чтобы вместе с процентами вернуть блудному сыну, когда тот делом докажет свое истинное раскаяние.
Когда у Руфи выдавалось свободное время, в дом при часовне приходил настоящий праздник. Она старалась освободиться от забот и печали, чтобы вернуться свежей, полной сил, готовой жизнерадостно оказывать любую помощь по хозяйству. Вся тонкая швейная работа, которую старшие женщины уже не могли выполнять, отныне доставалась ее быстрым, ловким пальцам. Копирование текстов или письмо под диктовку, дававшее отдых больной спине мистера Бенсона, также стало ее обязанностью, но больше всех радовался ее присутствию Леонард. Тогда наступало время тихих откровений, нежных признаний в любви, увлекательных прогулок, даривших силу и выносливость, тем более что она всегда шагала рядом. Теперь все поняли, как хорошо, что потрясение узнавания случилось именно тогда, когда случилось. Руфь удивлялась собственной трусости в стремлении скрыть от ребенка правду – ту правду, которая все равно рано или поздно открылась бы. Только благодаря милости Господа она выжила, чтобы поговорить с сыном по душам, защитить его и вселить мужество в противостоянии жестокому миру. Больше того, она втайне благодарила Бога за то, что открытие произошло, когда он был еще слишком маленьким, чтобы задавать вопросы об отце. Даже если вопрос время от времени и закрадывался в сознание, вслух никогда не произносился, так как прошлое стало для обоих запретной темой. Вот так, в ровном трудолюбивом настроении, дни сменялись днями и снова складывались в месяцы и годы.
Возможно, случившееся в это время одно небольшое внешнее происшествие трудно назвать событием, однако в сознании мистера Бенсона оно предстало именно таким. Примерно через год после увольнения Ричарда с должности младшего партнера в компании отца пастор встретил на улице мистера Фаркуара и услышал от него о достойном поведении молодого человека в Глазго, куда мистер Фаркуар недавно съездил по делам.