Бедный Леонард! Бледный, без единой слезинки, он распростерся на софе, не в состоянии принять даже самое добродушное утешение. Однако горшочек мармелада стал лишь одним из проявлений любви и заботы – начиная с настоятеля мистера Грея и заканчивая безымянной бедной женщиной, которая постучала в дверь кухни, чтобы спросить о самочувствии ребенка.
По обычаю диссентеров мистер Бенсон собрался произнести соответствующую печальному событию похоронную проповедь. Последний долг умершей следовало отдать добросовестно и аккуратно. Больше того, известные всему городу обстоятельства жизни Руфи могли сослужить хорошую службу утверждению многих истин, поэтому пастор серьезно отнесся к подготовке: много думал, много писал, отвергал один вариант текста за другим и создавал новые. При воспоминаниях о свежих доказательствах скромности и праведности жизни умершей глаза старого пастора то и дело наполнялись слезами. Ах, если бы можно было в полной мере отдать ей должное! Но жесткие, непослушные слова решительно отказывались подчиняться и выражать мысли. Мистер Бенсон просидел за столом всю ночь и встретил воскресное утро. Еще никогда в жизни он не трудился над проповедью с таким усердием, и все-таки результат удовлетворил его лишь частично.
Мистер Фаркуар почтил глубину горя Салли, подарив ей очень красивое траурное одеяние. При мысли о новом черном платье добрая женщина испытывала гордость и даже радость, но тут же вспоминала о поводе и принималась безжалостно себя укорять, а потом рыдать с удвоенной силой. Воскресное утро она провела, то любовно расправляя юбку и разглаживая широкий кружевной воротник, то искренне оплакивая невосполнимую утрату, но при виде направлявшейся в часовню бедно одетой толпы печаль пересилила небольшую долю сердечного тщеславия. Да, те, кто шел на проповедь, выглядели очень убого, и все же каждый прикрепил на шляпу кусочек старинного крепа или видавшую виды черную ленточку. Старики и старухи двигались медленно и шатко; матери несли на руках детей.
Но не только эти люди наполнили часовню. Оказались здесь и другие, в равной степени не привыкшие к нетрадиционному богослужению. Например, пришел мистер Дэвис, которому Салли оказала посильную помощь. Не зная заведенного порядка, доктор уселся на скамью священника. Потом Салли призналась, что испытала братское чувство, так как сама принадлежала к англиканской церкви, но уже бывала в часовне, а потому смогла поправить мистера Дэвиса.
Поднявшись на кафедру, мистер Бенсон увидел всю конгрегацию, и первым делом – целиком заполненную скамью Брэдшо. Все члены семьи облачились в траурные одежды. Особенно постарался сам мистер Брэдшо. Честно говоря, если бы его позвали, он явился бы и на похороны. Рядом сидели Фаркуары, а в отдалении собрались все остальные: множество незнакомцев, еще больше бедняков, несколько дикого вида бродяг, которые стояли в стороне, но плакали постоянно, хотя и молча. Сердце мистера Бенсона переполнилось, и дрожавшим голосом он начал чтение и молитву.
Открыв проповедь, пастор сосредоточился, ведь это был последний, великий труд в честь Руфи. Он молил Господа благословить усилие в сердцах многих. Прежде чем заговорить, пожилой священник окинул затуманенным взглядом приподнятые лица: все готовились услышать воплощенные в слова, но молча жившие в их сердцах мысли о проявлении в жизни Руфи воли Господа. Чем дольше мистер Бенсон смотрел, тем плотнее становился туман. Он уже не замечал ни слушателей, ни собственных слов, а видел перед собой далекую валлийскую деревню Лландху и поверженное, униженное, словно загнанное дикое животное, существо. И вот жизнь ее оборвалась. Борьба закончилась! Проповедь оказалась забытой. Священник сел и на минуту закрыл лицо ладонями, а потом встал, бледный и спокойный, отложил проповедь, взял Библию и начал читать седьмую главу Откровения Иоанна Богослова, начиная с девятой строфы.
Прежде чем чтение закончилось, большинство слушателей уже плакали. Священные слова проникли в душу глубже любой проповеди. Даже Салли, встревоженная тем, что подумает брат по церкви о такой церемонии, не стала сдерживать рыданий при следующих словах: «И Он сказал мне: это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежи свои и убелили одежды свои Кровью Агнца.