Если бы он знал, какие чувства они вызывают, то расстался бы с любимой книгой Фаччиолати.
Миссис Хьюз терпеливо ожидала ответа на практический вопрос: где же продать часы? И вдруг ее осенила блестящая идея.
– Мистер Джонс – наш доктор – собирается жениться. Так может, он захочет преподнести невесте изящный подарок? Право, вполне возможно. Заплатит деньги и включит в сумму счет. Непременно его спрошу, сэр.
Мистер Джонс с радостью согласился приобрести столь элегантную вещь за скромную цену. И даже, как предсказала миссис Хьюз, заплатил деньги, причем больше, чем потребовалось на покрытие расходов по содержанию Руфи. Надо заметить, что мистер и мисс Бенсон оплатили рацион больной, однако строжайше запретили хозяйке об этом упоминать.
– Не станете ли возражать, если куплю вам ткань на черное платье? – спросила мисс Бенсон, когда часы были уже проданы, и, на миг задумавшись, объяснила: – Мы с братом решили, что будет лучше представить вас вдовой – как будто вы и правда овдовели. Это избавит от множества неудобств и спасет вашего ребенка от… – Она хотела сказать «унижения», но это слово не совсем подходило.
И все же при упоминании о ребенке Руфь вздрогнула и пунцово покраснела – как всегда в подобных случаях – и проговорила очень тихо, словно про себя:
– О да, конечно! Спасибо, что подумали об этом. Не знаю, как благодарить за все, что вы для меня делаете. Люблю вас и, если можно, стану за вас молиться.
– Если можно! – удивленно повторила мисс Бенсон.
– Да, если можно. Если позволите мне за вас молиться.
– Разумеется, дорогая. Вы даже не представляете, как часто я грешу. Так неправильно поступаю, хотя искушений не много. В глазах Всевышнего мы обе – великие грешницы, так будем же молиться друг за друга. И больше ничего не говорите об этом, во всяком случае мне!
Мисс Бенсон расплакалась. В отношении праведности она всегда считала себя недостойной брата и видела перед собой такие высоты, что смирение Руфи глубоко ее расстроило. Справившись с минутной слабостью, она вернулась к теме разговора:
– Значит, можно купить ткань для черного платья? И называть вас «миссис Хилтон»?
– Нет, только не «миссис Хилтон»! – поспешно возразила Руфь.
До этой минуты мисс Бенсон из деликатности не смотрела в лицо собеседницы, но сейчас взглянула изумленно.
– Почему же нет?
– Так звали мою матушку, – негромко пояснила Руфь. – Не хотелось бы носить то же имя.
– В таком случае можно называть вас именем моей матушки, – мягко предложила мисс Бенсон. – Она бы… Но расскажу о ней как-нибудь в другой раз. Назовем вас «миссис Денбай». Тоже прекрасно подойдет. Все подумают, что вы наша дальняя родственница.
Когда она поведала брату о новом имени, мистер Бенсон расстроился. Сестра проявляла импульсивность во всем, в том числе и в доброте. Смирение Руфи глубоко тронуло Фейт. Да, он расстроился, но промолчал.
Итак, домой было отправлено письмо с сообщением о дне возвращения брата и сестры, причем «вместе с рано овдовевшей дальней родственницей», как выразилась мисс Бенсон. Она распорядилась приготовить свободную комнату и обеспечить гостью всем необходимым, поскольку Руфь все еще не выздоровела и была слаба.
Когда черное платье, над которым Руфь неустанно трудилась, было закончено, когда не осталось ничего другого, кроме как ждать завтрашнего отъезда, не в силах усидеть на месте, она постоянно переходила от окна к окну, как будто хотела навсегда запомнить каждый камень и каждое дерево. Все вокруг рассказывало свою историю, воспоминание о которой причиняло боль. Но забвение доставило бы еще более горькие страдания. Услышанный тем тихим вечером звук струившейся воды раздавался в сознании, пока находилась между жизнью и смертью, – так глубоко он врезался в память.
И вот все закончилось. В деревню Лландху она приехала с возлюбленным, существуя в блаженстве настоящего и странным образом забыв и о прошлом, и о будущем. Жила в сновидении мечты, а сейчас настала пора проснуться и вернуться к действительности. Она медленно, печально шла по долгому спуску, поспешно вытирая то и дело выступавшие на глазах слезы и стараясь ровным голосом отвечать на вопросы и замечания мисс Бенсон.
Прибытия дилижанса пришлось ждать довольно долго. Руфь спрятала лицо в подаренном миссис Хьюз букете и испугалась, когда экипаж внезапно остановился – так резко, что лошади едва не встали на дыбы. Ее усадили внутрь, и дилижанс снова тронулся. Руфь не сразу заметила, что мистер и мисс Бенсон расположились наверху, однако теперь можно было плакать сколько угодно, не опасаясь их расстроить. Долину накрыла тяжелая грозовая туча, однако маленькая деревенская церковь стояла на высоком холме, освещенная солнцем, и отмечала место, где произошли самые важные события жизни. Жаль только, что слезы мешали смотреть. Спустя некоторое время одна из пассажирок попыталась успокоить ее.