– Принять? Что вы имеете в виду? – уточнила мисс Бенсон, от удивления выронив из рук вязанье и вопросительно посмотрев на подопечную.
– Мне подойдет любая, даже очень бедная хижина, лишь бы там было чисто, а не то мальчик заболеет.
– И ради чего, скажите на милость, вы собираетесь перебраться в какую-то хижину? – с негодованием воскликнула мисс Бенсон.
Не поднимая глаз, Руфь заговорила так уверенно, что стало ясно: все давно обдумано.
– Я считаю, что смогу шить одежду. Конечно, не всему еще успела научиться, но, может, для слуг и не самых взыскательных горожан мои вещи сгодятся.
– Слуги так же разборчивы, как все остальные, – возразила мисс Бенсон, обратившись к первому пришедшему на ум доводу.
– Но ведь кто-то же примет мою работу, – робко возразила Руфь.
– Плохо сшитое платье никто не примет, – отрезала мисс Бенсон. – Люди все понимают.
– Может быть, удастся найти простую швейную работу, – кротко предположила Руфь. – Я все умею делать. Мама меня учила, и я с удовольствием ей помогала. У вас много знакомых, и если сказать им, что я готова работать добросовестно, аккуратно и за небольшую плату…
– Будете получать не больше шести пенсов в день, – отрезала мисс Бенсон. – И кто же, скажите на милость, будет сидеть с ребенком? Бросите его одного? Он тут же подхватит какую-нибудь гадость и умрет.
– Я подумала и об этом. Смотрите, как сладко малыш спит!
Как раз в эту минуту, словно желая опровергнуть слова матери, ребенок заплакал. Взяв его на руки и продолжая говорить, Руфь принялась ходить по комнате.
– Тише, дорогой! Да, сейчас он не хочет спать, но ведь спит же, особенно по ночам.
– Значит, собираетесь работать ночью, чтобы убить себя и оставить сына сиротой? Стыдитесь!
В комнату вошел мистер Бенсон, и мисс Бенсон обратилась к нему:
– Руфь собирается уйти и бросить нас именно в то время, когда мы, по крайней мере я, полюбили мальчика и он даже начал меня узнавать.
– Куда же вы собрались идти, Руфь? – с мягким удивлением перебил сестру мистер Бенсон.
– Куда угодно, в любой дом, где можно дешево снять комнатку, чтобы зарабатывать на жизнь простым шитьем, а потом, может, и модисткой. Хорошо бы неподалеку, чтобы иногда вместе с ребенком приходить к вам.
– Если до тех пор бедное брошенное дитя не умрет от лихорадки, не сгорит и не обварится кипятком, – заявила мисс Бенсон и решительно добавила: – Или вы не убьете себя ночной работой.
Подумав минуту-другую, снова заговорил мистер Бенсон:
– Хорошо. Вы поступите так, как вам угодно, когда малыш хотя бы недолго сможет оставаться без материнской опеки. Позвольте просить об этом ради меня и еще больше – ради сестры. Не правда ли, Фейт?
– Да, можно сказать и так.
– А до тех пор останьтесь с нами, – продолжил мистер Бенсон. – Когда ребенку исполнится год, вернемся к этому разговору. Возможно, к тому времени появится какой-нибудь приличный вариант. Не бойтесь праздной жизни: будем относиться к вам как к дочери и поручать работу по дому. Просим вас остаться не ради вашего блага, а ради вот этого бессловесного, беспомощного существа. Живите здесь не ради нас, а ради него.
Руфь разрыдалась и сквозь слезы пробормотала:
– Не заслуживаю я такого доброго отношения… Не заслуживаю.
Слезы пролились обильно, подобно летнему дождю, но больше не прозвучало ни единого слова. Мистер Бенсон спокойно занялся делом, ради которого вошел в комнату.
Когда решение было окончательно принято и исчезла необходимость думать о ближайшем будущем, разум утратил напряженное состояние. Руфь стала все чаще задумываться, предаваться горестным воспоминаниям, грустить и плакать. Мисс Бенсон и Салли заметили меланхолию. Поскольку обе испытывали глубокое сочувствие к чужому горю, но не попытались проникнуть в причину слез, то лишь рассердились и решили при первой же возможности поговорить с гостьей.
И вот однажды после полудня – а утро Руфь провела в работе по дому, взяв на себя значительную часть утомительных обязанностей мисс Бенсон, хотя и выполняла их с тяжелым сердцем, – когда молодая мать укачивала ребенка, в дальнюю гостиную вошла Салли, нашла ее там одну и, сразу заметив на лице следы слез, осведомилась ворчливо:
– А где мисс Бенсон?
– Ушла вместе с мистером Бенсоном, – печально и отстраненно ответила Руфь, и слезы полились вновь.
Малыш посмотрел в лицо матери, маленькие губки задрожали, а голубые глазки подернулись туманной пеленой таинственного сострадания. Салли поспешно забрала малыша, а Руфь взглянула на нее с испуганным удивлением. Она уже успела забыть о присутствии служанки, а потому вздрогнула от неожиданности.