– Ах, мой хороший! Соленые слезы капают прямо на твое милое личико! Честное слово, я стала бы лучшей матерью. «Танцуй, паренек, танцуй! Танцуй и веселись». Вот как надо! Любая, кроме тебя, – продолжила Салли, обращаясь к Руфи, – не стала бы навлекать на дитя горести, роняя на него слезы, даже не отлучив от груди. Я уже не раз говорила, что ты не умеешь воспитывать своего ребенка. Вот заберу его себе, а тебе взамен куплю куклу.
Салли говорила, не глядя на Руфь, так как развлекала малыша кисточкой от оконной шторы, иначе непременно заметила бы то чувство собственного достоинства, которым наполнилась в этот миг душа молодой матери. Мягкая сдержанность и самообладание Руфи заставили служанку умолкнуть.
– Отдайте, пожалуйста, мне ребенка. Не знала, что слезы принесут мальчику неудачу, иначе, даже если бы сердце разбилось на мелкие кусочки, не позволила бы ни единой слезинке упасть на его личико. Никогда больше этого не сделаю. Спасибо, Салли.
Руфь решительно забрала малыша, и служанке осталось лишь наблюдать грустную улыбку, с которой она продолжила игру с кисточкой, с вдохновленной любовью покорностью повторяя каждое движение и каждый звук, сумевшие позабавить ребенка.
– Ничего, скоро научишься быть настоящей матерью, – одобрительно заметила Салли, с восхищением наблюдая, как Руфь пытается совладать с собой. – Но к чему этот разговор о разбитом сердце? Не спрашиваю о том, что прошло, но сейчас ни ты сама, ни твой ребенок ни в чем не нуждаетесь, а будущее в руках Божиих. И все же ты постоянно вздыхаешь, плачешь и горюешь так, что смотреть больно.
– Что же я делаю неправильно? – спросила Руфь. – Как могу, стараюсь, чтобы все было хорошо.
– Да, в некотором роде, – согласилась Салли, но не знала, как донести свою мысль. – Действительно стараешься. Но к каждому делу есть верный и неверный подход. По-моему, верный подход заключается в том, чтобы за все браться с душой, пусть даже за самую простую уборку. Да, застилать кровати и то надо по-христиански, иначе что станет на небесах с такими, как я, кому на земле даже некогда упасть на колени, чтобы толком помолиться? Когда я была еще девочкой и страшно страдала из-за мастера Торстена и горба, который рос на его спине, потому что я его уронила, то постоянно молилась, вздыхала и не думала ни о чем другом. Верила, что нехорошо заботиться о плоти, а потому готовила невкусные пудинги и вообще мало думала об обеде и порядке в доме. Мне казалось, что я выполняю свой долг, хотя и считала себя не заслуживавшей прощения грешницей. И вот однажды вечером старая миссис (матушка мастера Торстена) пришла ко мне, когда я корила себя, не думая о том, что говорю, села рядом и спросила: «Салли, о чем ты постоянно горюешь, в чем себя винишь? Каждый вечер слышим тебя из гостиной, и сердца наши обливаются кровью». – «Ах, мэм, – ответила я, – такой страшной грешнице, как я, не место в будущей жизни». – «Так вот почему пудинг сегодня получился совсем жестким?» – спросила хозяйка. – «Если бы, мэм, вы думали не о плоти, а о бессмертии души, было бы лучше», – ответила я и покачала головой. «Видишь ли, – проговорила она своим нежным голосом, – стараюсь думать о душе с утра до вечера, если таким путем ты надеешься исполнить волю Бога. И все же поговорим о пудинге. Мастер Торстен не смог его есть. Разве тебя это не огорчает?»
Конечно, я расстроилась, но не захотела признаться, как она ожидала, а потому сказала: «Жаль, что детей воспитывают так, чтобы они заботились о плоти».
Едва я произнесла эти глупые слова, тут же едва не проглотила язык, потому что хозяйка выглядела такой печальной, и я подумала о своем дорогом мальчике и о том, что из-за меня он остался голодным. Наконец миссис Бенсон сказала так: «Салли, по-твоему, Господь отправил нас в этот мир лишь для того, чтобы мы эгоистично думали исключительно о собственной душе? Или для того, чтобы помогать друг другу и душой, и руками, как Христос помогал всем, кто нуждался в поддержке?»
Я молчала, потому что она меня озадачила, а миссис Бенсон продолжила: «Вспомни, какой прекрасный ответ дает на этот вопрос катехизис твоей церкви».
Было приятно услышать такие слова от жены диссентера, потому что я не ожидала, что она так хорошо знает катехизис, а госпожа уверенно проговорила: «Честно исполнять свой долг – это то положение в жизни, в которое Господу будет угодно меня призвать». Так вот, твое положение – быть служанкой, и если посмотреть на него правильно, то оно так же почетно, как положение короля. Ты призвана служить и помогать людям одним способом, в то время как король призван служить и помогать людям – другим. Так как же ты должна служить и помогать – то есть исполнять свой долг – в том положении в жизни, в которое Господу было угодно тебя поставить?»