Но я была до того упряма и озабочена своей душой, что сказала: «Лучше бы люди довольствовались цикадами и диким медом, оставив других в покое, чтобы те могли подумать о спасении» – и громко вздохнула при мысли о душе миссис Бенсон. Кажется, она улыбнулась, но сказала: «Ну вот, Салли, завтра у тебя появится время, чтобы поработать над спасением. Поскольку у нас в Англии нет цикад да и вряд ли они понравятся мастеру Торстену, то я сама приду на кухню и приготовлю пудинг. Постараюсь сделать его как можно лучше – не только для того, чтобы ребенку понравилось кушанье, но и потому, что все можно делать хорошо или плохо. Хорошо – это значит со всем старанием, как перед Богом, а плохо – это своекорыстно, то есть так, чтобы достичь какой-то мелкой цели, или слишком долго раздумывая до и после работы».
Так вот, сегодня, глядя, как ты заправляешь постели, вспомнила я слова своей старой госпожи. Ты так глубоко вздыхала, что не могла толком взбить подушки. Сердце твое не лежало к работе, хотя, наверное, сам Господь поручил ее тебе. Знаю, что это не то дело, о котором проповедуют пасторы, и все же они уходят не слишком далеко, когда читают: «К какому бы делу ни прикоснулась рука твоя, вложи в него всю силу». Постарайся подумать о работе по хозяйству так, чтобы исполнить ее хорошо и честно, как на глазах у Бога, а не просто как-нибудь, и увидишь, что все получилось куда лучше, а вздыхать и плакать совсем не хочется.
С этими словами Салли побежала ставить чайник, а в тишине кухни едва ли не устыдилась произнесенной в гостиной проповеди. Однако с этой минуты она стала замечать, что Руфь нянчит сына энергично и жизнерадостно, а малыш отражает настроение матери. И работу по дому она больше не выполняла с таким безразличием, словно жизнь и житейские обязанности вызывали отвращение. Хотя Салли безмятежно присвоила заслугу себе, справедливости ради надо заметить, что мисс Бенсон также приложила руку к изменению настроения гостьи. Однажды, сидя в салоне вместе с Руфью, хозяйка заговорила о ребенке, а потом вспомнила собственное детство. Затем речь зашла об образовании и чтении как важной его части. В результате этой беседы Руфь решила летом, когда светает рано, вставать вместе с солнцем и читать, чтобы потом передать знания сыну. Пока ее разум оставался неразвитым (кроме некоторых механических действий, она почти ничего не знала), но природа наделила ее тонким вкусом и умением интуитивно отличать истинное от ложного. Эти ценные качества позволили плодотворно учиться под руководством мистера Бенсона. По утрам Руфь читала те книги, которые он предлагал, и строго заставляла себя все делать добросовестно. Пока она не пыталась изучать какой-нибудь иностранный язык, хотя честолюбиво мечтала постичь латынь, чтобы, когда мальчик подрастет, заняться с ним. В эти ранние летние часы она была счастлива, потому что не пыталась смотреть ни в прошлое, ни в будущее, а всей душой жила здесь и сейчас: просыпалась на рассвете, когда лесная завирушка исполняла свою утреннюю песенку, одевалась и распахивала окно, не забыв прикрыть малыша от легкого ветерка и солнечных лучей, а когда уставала читать, подходила к сыну, любовалась и молилась за него, потом некоторое время смотрела сквозь высокое окно на дремавшие в прохладном свете, поросшие вереском мягкие холмы. Так она отдыхала, чтобы снова вернуться к важной работе.
Глава 17
Крещение Леонарда
В той школе диссентеров, к которой принадлежал мистер Бенсон, не считается необходимым крестить детей как можно раньше. В силу различных обстоятельств торжественное принесение благодарности и посвящение ребенка Богу (ибо именно так эти диссентеры понимают обряд крещения) произошло, когда младенцу было уже шесть месяцев от роду. В маленькой гостиной велись нескончаемые беседы между братом, сестрой и их подопечной. Беседы эти состояли главным образом из вопросов невежественной, но заинтересованной молодой матери и скорее наводивших на размышления, чем непосредственно объяснявших ответов мистера Бенсона. Мисс Бенсон, в свою очередь, время от времени вставляла замечания – всегда простые, иногда странные, но неизменно отличавшиеся глубоким проникновением в истинно религиозную суть, которое часто даровано тем людям, которые на первый взгляд кажутся всего лишь добрыми и чувствительными. Объяснив собственные взгляды на таинство крещения, обратив неясные чувства Руфи в осознанную набожность и приведя ее ум в восприимчивое состояние, мистер Бенсон решил, что приложил все усилия, чтобы сделать церемонию чем-то бо́льшим, чем простая формальность, чтобы наделить скромную, тихую, потаенную процедуру – почитаемую предшественниками как печальную и тревожную – суровым величием веры и истины.