Мистер Брэдшо видел тот интерес, который Джемайма вызывает в сознании и душе партнера, а потому со свойственной ему самоуверенностью считал будущий брак делом решенным. Удобство этого союза давно не вызывало у него сомнений. Жених – надежный партнер отца, поэтому выделенное дочери состояние сможет перейти в бизнес. Мистер Фаркуар – спокойный, умеренного характера, склонный к плодотворным размышлениям, к тому же того замечательного возраста, когда отцовское чувство укрепит супружескую связь, следовательно, самый подходящий муж для Джемаймы, в чьем характере присутствует нечто дикое, способное проявиться в менее мудрых условиях, чем в доме отца (по его собственному мнению). Мистер Фаркуар – хозяин хорошо обставленного дома на удобном расстоянии от дома родителей. Близких родственников, способных приехать на неопределенное время и увеличить хозяйственные расходы, не имеет. Короче говоря, разве можно представить жениха, более подходящего во всех отношениях? Мистер Брэдшо одобрял даже сдержанность, которую, как ему казалось, замечал в поведении мистера Фаркуара и относил на счет мудрого желания дождаться времени, когда торговля стихнет и деловой человек немного освободится для ухаживания.
Что же касается Джемаймы, то иногда она думала, что почти ненавидит мистера Фаркуара. «Какое право он имеет меня отчитывать? Едва терплю отцовские нотации и ни за что не потерплю его упреков. Относится ко мне как к ребенку, как будто, повзрослев и узнав жизнь, изменю свои взгляды. Уверена, что никогда не захочу познать свет, если после этого стану думать так же, как он, каким бы умным он ни был! Не понимаю, что заставило его снова принять Джема Брауна на работу садовником, если считает, что лишь один преступник из тысячи исправляется и становится хорошим. Когда-нибудь обязательно спрошу, не поступил ли он тогда по душевному порыву, а не по принципу. Бедные порывы! Как же безжалостно вас обвиняют! Непременно скажу мистеру Фаркуару, что не позволю собой управлять. Если поступаю так, как велит папа, то никто не должен замечать, охотно я это делаю или нет».
После подобных размышлений Джемайма попыталась противостоять мистеру Фаркуару: говорила и делала то, что тому явно не понравится. Наконец, зашла так далеко в своем упрямстве, что тот глубоко опечалился и даже прекратил возражать и отчитывать, и тогда она испытала разочарование и раздражение. Странным образом, несмотря на стремление к независимости, девушка любила слушать его лекции. Не то чтобы она заметила симпатию мистера Фаркуара, а просто почувствовала, что выслушивать возражения приятнее, чем встречать спокойное равнодушие. Младшие сестры давно все рассмотрели своими зоркими глазами, проанализировали обстановку и пришли к соответствующим выводам. Каждый день приносил какую-нибудь новую тайну, служившую темой уединенных бесед.
– Лиззи, ты заметила слезы на глазах Майми, когда мистер Фаркуар выразил недовольство ее словами, что хорошие люди всегда скучны? По-моему, она влюблена.
Последние слова Мери произнесла особенно глубокомысленно и сразу ощутила себя двенадцатилетним оракулом.
– А мне кажется, нет. Я тоже часто плачу, когда папа сердится, но ведь я в него не влюблена.
– Да, но ведь ты и не выглядишь так, как выглядела Майми.
– Не называй ее Майми. Сама знаешь, что папе это не нравится.
– Папе так много всего не нравится, что запомнить невозможно. Но хватит об этом, лучше послушай, что расскажу. Только смотри: никому ни слова!