– Обещаю, Мери. Так что же?
– Даже миссис Денбай?
– Даже миссис Денбай.
– Так вот, недавно – в пятницу – Майми…
– Джемайма! – поправила более послушная Элизабет.
– Хорошо, Джемайма, – недовольно проворчала Мери, – попросила меня принести с ее стола конверт. И что же, по-твоему, я увидела?
– Что же? – нетерпеливо переспросила сестра, ожидая чего-нибудь не меньше алой валентинки с официальной подписью: «Уолтер Фаркуар. Фирма «Брэдшо, Фаркуар и компания».
– Увидела листок бумаги с похожими на научный чертеж линиями. И сразу вспомнила, как однажды мистер Фаркуар рассказал нам, что пуля летит не прямо, а по дуге, и нарисовал эту картинку. А Майми…
– Джемайма, – вставила Элизабет.
– Да-да. Так вот, она сохранила листок, а в углу написала: «У.Ф., третье апреля». Разве это не похоже на любовь? Джемайма терпеть не может полезную информацию – почти так же, как я, – но все же сохранила картинку и даже подписала.
– Если это все, то Дик хранит листок с написанным на нем именем мисс Бенсон, хотя ничуть в нее не влюблен. Возможно, мистер Фаркуар нравится Джемайме, а она ему не нравится. Она только недавно начала зачесывать волосы наверх, а он, насколько помню, всегда был очень серьезным человеком, к тому же немолодым. Разве не замечаешь, как часто он указывает ей на ошибки? Почти отчитывает.
– Да, конечно. Но при этом вполне может ее любить. Вспомни, как часто папа отчитывает маму, а ведь они любят друг друга.
– Что же, посмотрим, – заключила Элизабет.
Бедная Джемайма не подозревала, что четыре внимательных глаза наблюдают за ней даже тогда, когда, как ей казалось, она сидела наедине со своей тайной. Глубоко опечаленная холодным, молчаливым прощанием мистера Фаркуара (рассердившись на ее упрямство, джентльмен даже не стал возражать и ушел, едва поклонившись издали), Джемайма начала понимать, что равнодушию и безразличному спокойствию предпочла бы гнев и упреки. Открытие поразило и озадачило, внушив не столько надежду, сколько головокружительный страх. На миг захотелось стать такой, какой мистер Фаркуар желал ее видеть, ради него полностью измениться, но гордость тут же возобладала, и, сжав зубы, Джемайма раз и навсегда решила, что пусть он любит ее такой как есть или не любит вовсе. Если не готов принять ее со всеми недостатками, то и не надо. «Любовь» – слишком высокое и благородное слово для такого холодного, расчетливого чувства, как у того, кто старается найти соответствующую теории жену. К тому же, думала Джемайма, в намерении измениться, чтобы заслужить чью-то любовь, есть что-то унизительное. И все же, если она ему безразлична, если равнодушие продлится, то жизнь потеряет смысл. Можно ли вынести такой удар?
От страданий, которые Джемайма боялась представить и все же готовилась встретить, ее отвлекло появление матушки.
– Джемайма! Папа ждет тебя в столовой – хочет поговорить.
– Зачем? – встревоженно уточнила девушка.
– О! Его взволновали слова, которые мистер Фаркуар сказал мне, а я передала. Подумала, что никакого вреда они не принесут, тем более что папа любит, когда я рассказываю обо всем, что происходит в его отсутствие.
С тяжелым сердцем Джемайма отправилась к отцу.
Мистер Брэдшо ходил по комнате и не сразу заметил дочь.
– А, Джемайма! Мама сказала, о чем именно я хочу с тобой побеседовать?
– Нет, только что ты хочешь со мной поговорить.
– Так вот. Она передала мне слова мистера Фаркуара, произнесенные перед уходом. Ты глубоко его обидела и расстроила. Знаешь, что он сказал?
Джемайма почувствовала, как бешено забилось сердце.
– Он не имеет права так отзываться обо мне!
Если бы не отчаяние, она ни за что не осмелилась бы так выразиться в присутствии отца.
– Не имеет права! О чем ты, Джемайма? – резко отреагировал мистер Брэдшо. – Ты, конечно, знаешь, что я надеюсь когда-нибудь увидеть его твоим мужем. Разумеется, в том случае, если окажешься достойной того прекрасного воспитания, которое я тебе дал. Вряд ли мистер Фаркуар возьмет в жены строптивую, непослушную девицу.
Джемайма, вцепившись в спинку стула, возле которого стояла, молчала, и это радовало отца: он любил, чтобы его замечания встречались именно таким образом.
– Вряд ли можно предположить, что мистер Фаркуар согласится на тебе жениться…
– Согласится на мне жениться! – тихо, но не скрывая негодования, повторила Джемайма. Неужели ее щедрое женское сердце должно быть отдано на условиях холодного согласия, едва ли не снисхождения со стороны получателя?
– Если и впредь позволишь себе проявлять характер, который не показываешь в моем присутствии, но о котором мне известно, хотя привитая с детства привычка к самообладанию должна тебя излечить. Когда-то Ричард казался более упрямым, а сейчас я готов ставить его в пример. Да, этот брак подходит тебе во всех отношениях. Я буду наблюдать за тобой, смогу помогать в становлении характера и формировании принципов. Связь мистера Фаркуара с фирмой полезна мне с финансовой точки зрения. Он… – и мистер Брэдшо принялся перечислять преимущества союза прежде всего для него самого, а во вторую очередь для дочери.