Но вдруг Джемайма заговорила, причем поначалу настолько тихо, что, расхаживая по комнате в скрипучих ботинках, отец не расслышал и был вынужден остановиться.
– Мистер Фаркуар когда-нибудь говорил с тобой об этом? – задавая вопрос, Джемайма покраснела: очень хотелось, чтобы первым делом он обратился к ней.
Мистер Брэдшо ответил:
– Нет, не говорил, но уже в течение некоторого времени между нами существует понимание. Во всяком случае, я настолько уверен в его намерении, что в ходе совместной работы несколько раз ссылался на это событие как на вполне вероятное. Он не мог меня не понять. Наверняка должен был осознать, что я угадал и одобрил его намерение.
Надо заметить, что мистер Брэдшо говорил с затаенным сомнением, ибо вспомнил, как мало на самом деле было сказано между ним и партнером такого, что могло быть правильно понято неподготовленным человеком. Возможно, мистер Фаркуар и не думал об этом. Но если так, то все его построение оказалось бы ошибочным – что, конечно, допустимо, но скорее всего за пределами вероятности, – поэтому он успокоил себя и (по его мнению) дочь, заметив:
– Союз абсолютно удобен, а его преимущества очевидны. К тому же из различных высказываний мистера Фаркуара я сделал вывод, что в недалеком будущем он собирается жениться. При этом он редко покидает Эклстон и посещает другие семьи. Ни одна из них не может сравниться с нашей по тем преимуществам, которые все вы получили благодаря моральному и религиозному воспитанию.
Здесь мистер Брэдшо прервал косвенные восхваления собственной персоны (а никого другого он никогда не хвалил), вспомнив, что если и дальше продолжит рассуждать о привилегии быть его дочерью, то Джемайма почувствует себя слишком уверенно, поэтому заключил:
– Но ты должна понимать, что не оправдываешь полученного воспитания, если производишь такое впечатление, как сегодня, после чего мистер Фаркуар отозвался о тебе именно так!
– И что же он сказал? – уточнила Джемайма все так же тихо, с трудом сдерживая гнев.
– По словам мамы, он заметил: «Как жаль, что Джемайма не умеет излагать свои взгляды без страстных порывов и что взгляды ее скорее поощряют, чем обуздывают грубость и гнев!»
– Он так сказал? – возмутилась Джемайма еще тише, обращаясь не столько к отцу, сколько к самой себе.
– Несомненно, – мрачно подтвердил отец. – Мама всегда точно передает все, что происходит в мое отсутствие. К тому же высказывание совсем не в ее духе. Уверен, что она не изменила ни единого слова. Я привил ей несвойственную женщинам привычку к точности.
В другое время Джемайма непременно восстала бы против системы постоянных доносов, ставших непреодолимым препятствием для свободного общения с матушкой, но сейчас способ получения отцом информации поблек в сравнении с важностью переданного высказывания. Она стояла неподвижно, крепко сжимая спинку стула и желая одного: как можно скорее уйти.
– Думаю, я уже достаточно сказал, чтобы убедить тебя в необходимости хорошо вести себя с мистером Фаркуаром. А если ты не в состоянии владеть собой, хотя бы уважай мои указания и обуздывай нрав в его присутствии.
– Можно мне уйти? – все больше раздражаясь, спросила Джемайма.
– Можно, – позволил отец, а когда девушка вышла из комнаты, удовлетворенно потер руки, радуясь эффекту своего монолога и недоумевая, как могло случиться, что прекрасно воспитанная дочь сказала или сделала что-то способное вызвать тот отзыв мистера Фаркуара, который ему передали.
«Нет на свете никого послушнее и мягче, чем она, если выбрать верный тон. Надо намекнуть Фаркуару», – подумал мистер Брэдшо.
Джемайма бросилась наверх и заперлась в своей комнате. Сначала, не проронив ни слезинки, она принялась быстро ходить из угла в угол, а потом внезапно остановилась и разрыдалась, дав выход страстному негодованию.
– Ах вот как! Значит, надо изменить свое поведение не потому, что так правильно – нет, не потому! – а просто чтобы понравиться мистеру Фаркуару! – воскликнула она оскорбленно и продолжила: – Ах, мистер Фаркуар! Еще час назад не ожидала от вас такого лицемерия. Не предполагала, что вы способны выбирать жену настолько хладнокровно, хотя во всем придерживаетесь строгих правил. Намерены меня получить – не так ли? – потому что это удобно и выгодно. Хотите жениться, но не собираетесь тратить время на ухаживание! – Девушка распаляла себя, преувеличивая каждое слово отца. – А как часто я думала, что вы слишком хороши для меня! Но теперь понимаю, что все делаете по расчету: добродетельны, потому что это выгодно для бизнеса; рассуждаете о высоких принципах, потому что это хорошо вас характеризует и заслуживает уважения. Вы жену выбираете, как какой-нибудь ковер: для удобства и респектабельности, – но я не хочу быть такой женой. Скоро увидите во мне такие черты, которые сочтете невозможными для фирмы.