За последнее предложение мне захотелось вновь попытаться кинуть в нее корсетом, но подруга, по всей видимости, предугадала, что собираюсь сделать, и сжала мое запястье, где я держала стремную вещь.
— Почему именно корсет? — хныкала я, тщетно избавляясь от стальной хватки Карен. Годы бокса не прошли для нее даром.
Черт, наверняка на коже останутся синяки.
— Потому что там будет «Сладкое забвение», глупенькая! — она постучала пальцем по моему виску, заставляя морщиться. — Мы обязаны выглядеть лучше и заметнее всех куриц в клубе. «Забвенцы» должны посмотреть на нас и подумать: «Ах, вот они, наши самые ярые и сладенькие фанатки».
— Фанатки? — я приподняла бровь. Не знала, что когда-то стала поклонницей той сумасшедшей группы, песни которой никогда не слышала.
— Скоро войдешь в наши ряды, — подмигнула мне. — Скай, я не заставляю тебя делать ничего сверхъестественного, просто надень чертов корсет и сходи с лучшей подругой на концерт ее любимой группы! Тебе так сложно что ли? Тем более, у нас осталось меньше, чем… — взглянула на ручные часики, — полчаса, чтобы наштукатурить тебя и добраться до «Мо».
Вообще, я не очень любила клубы, поэтому и ходила туда редко: по праздникам (и то не всем) или в честь очередной победы нашей футбольной школьной команды «Бульдоги». Но сейчас… не могу сказать, что этот случай — посетить «Мо» и посмотреть на четверку секс-символов на сцене — какой-то особенный. Конечно, да, мне придется пойти с Карен туда, хоть я не особо горю желанием, и опозориться, надев тот идиотский корсет. Ведь что ни сделаешь ради лучшей подруги?..
— Черт, — приложила корсет к груди, представляя, какой буду испытывать стыд, когда явлюсь в нем в людное место. — Слушай, я напялю это только при одном условии…
Карен пожала плечами, опуская мое запястье — я потерла место, где была ее ладонь. Ну и хватка!
— Валяй.
— Поверх этого я надену… болеро. Ладно?
Карен вздохнула.
— Стесняешься своих сисек, я не пойму?
— Нет, скорее — этого корсета.
***
Темные джинсы, корсет, болеро и кеды — вот, что красовалось на мне. Карен не стала долго возиться с моей прической — расплела мои темные волосы и быстро уложила их волнами с помощью одной лишь расчески, не прибегая к горячему способу — с помощью плойки (на это у нас не было времени). С лицом она особо ничего не делала, только нанесла небольшой слой туши на ресницы и подвела мои и без того густые брови, делая акцент на бирюзовых глазах. В принципе, у нее вышло неплохо, чему я довольно удивилась. Моя личная стилистка — Карен Джонс на этот раз заслужила похвалы.
— Разве там не платный концерт? — спросила я, крутясь возле зеркала. Ужасный плотный материал сдавливал грудь, и приходилось иногда прерывисто дышать. Больше всего мне не нравилось то, что из-за корсета грудь поднялась вверх и казалась значительно больше. Но благо, что ее немного закрывало болеро на пуговке — оно было моим спасением. Если сниму его, буду чувствовать себя не в своей тарелке.
— По пятницам за вход не нужно платить, — ответила Карен, вешая на плечо рюкзак и заглядываясь на мою шею. Ах, да, недавно же наступила пятница. — Скай… — ее голос показался печальным, — ты не… не будешь снимать его? — кивнула на мой серебряный красивый крестик, затем сжала губы в тонкую полоску.
Я автоматически дотронулась до украшения. Оно — единственное, что осталось у меня в память о маме. И оно — единственное, что напоминает о ней. Два года назад она попала в аварию — сильно спешила домой. Ее автомобиль перевернулся несколько раз и воспламенился. Как говорят, она погибла, когда машина совершила очередной виток в воздухе и рухнула на асфальт. Мама ушла на тот свет безболезненной смертью — мгновенной. Она не чувствовала, как пламя пожирало ее хожу (да и слава богу). Уж лучше погибнуть так, чем по-другому. Я узнала о случившемся в тот же день, мне сообщил папа, которому позвонили полицейские. Я просто не могла поверить в то, что человек, всегда находившийся со мной рядом и вырастивший меня вместе с отцом, погиб. Ушел, оставив после себя лишь пустоту и воспоминания. Мне тяжело далось осознать это. Я долго не приходила в себя, отказывалась от еды, плакала ночами и днями, понимая, что больше никогда не увижу маму и не смогу с ней поговорить. Я безумно любила ее. Как она могла попасть в аварию и «уйти», если была прекрасным водителем, даже лучше, чем папа? Возможно, ее машину занесло, или она не справилась с управлением, во что трудно поверить. Ничего из перечисленного, казалось, не было верным. Мне казалось, что в произошедшем несчастном случае было спрятано то, чего не видела я или до чего не могла догадаться…. Авария не могла случиться, если посудить. Мама каждый раз отвозила машину на техосмотр, папа не раз возился с той в гараже, проверяя, в каком она состоянии и стоит ли что-нибудь чинить. Возможно, была упущена мелкая деталь, из-за которой произошло все, чему я не хотела верить.