Предчувствуя что-то недоброе в этом венчании, старичок настоятель хотел было отказаться, но Тамара пугнул его так грозно, упомянув об огне и «червоных чоботках», что бессильный старик сразу умолкнул.
Повторив еще раз свою угрозу, Тамара поспешил вернуться в монастырь, оставив предварительно возле старичка настоятеля двух своих слуг.
Возвращаясь назад к монастырю, Тамара гнал лошадей сколько было силы: за каждым кустом, за каждым деревом ему чудился уже Мазепа и его сообщники, с каждой минутой страх его возрастал все больше и больше. Одно имя Мазепы наводило на этого трусливого гада какую-то безумную панику. Даже здесь, в защищенном стенами монастыре, он болезненно вздрагивал при всяком скрипе дверей.
— Нет, нет, — прошептал он наконец вслух, подходя в сотый раз к окошечку, выходившему на Монастырский двор, — получить только денежки и — гайда в Польшу, а тут уже пусть ссорятся пан Фридрикевич с Мазепой сколько их душе угодно, а мое дело сторона!
Приложившись лицом к холодному стеклу, Тамара принялся смотреть на двор, с нетерпением ожидая того момента, когда двери, ведущие в покои игуменьи, отопрутся и из них выйдет Фридрикевич.
На этот раз ему пришлось ждать не долго. Вскоре двери распахнулись — и из них не вышел, а скорее вылетел Фридрикевич, с лицом, сияющим от удовольствия.
— Удача, — проворчал себе под нос Тамара, — ну, тем лучше, подавай, пане, деньги на стол — и баста!
Фридрикевич быстро прошел по занесенному снегом двору и через несколько минут уже был в небольшой комнатке, в которой находился Тамара.
— Ну, что? — встретил его последний с веселой улыбкой. — По сияющему лицу пана вижу, что мой совет оказал свое действие.
— Удача! С двух слов она поверила мне и посмотрела на меня такими глазами… такими глазами! — Фридрикевич подкатил под лоб глаза и вскрикнул, захлебываясь от восторга: — О, она невинна и чиста, как самый нежный полевой цветок.
— Го, го! — хихикнул Тамара. — Проказник амур, вижу, оседлал пана не на шутку! Когда же ехать?
— Сейчас! А что, у тебя, пане, все готово?
— Все, только садись, пане, и поезжай. Верстах в десяти отсюда есть крошечное сельцо — Пологи; нашелся и поп; он не хотел было венчать, начал отпираться, да я пугнул его так, что у него от страху чуть не отняло язык, и оставил еще при нем на всякий случай двух из нашей стражи… в церкви уже все готово.
— Как? — вскрикнул изумленно и гневно Фридрикевич, отступая на шаг. — Или я ослышался, или пан действительно предлагает мне, благородному шляхтичу Речи Посполитой, венчаться в схизматической церкви, у схизматического попа?!
— Так, так, пан не ошибся, — я действительно предлагаю ему это, но… но, постой, пане, не горячись. — Тамара удержал его за руку и лукаво улыбнулся. — Дослушай и, бьюсь об заклад на сто золотых, — ты станешь благодарить меня. Итак, послушай же, как все это будет: ты берешь с собой девушку, привозишь ее в церковь и объясняешь ей по дороге, что Мазепа попросил тебя постоять вместо него под венцом. Она ничего не понимает и охотно поверит этой сказке. Подумай, что бы было, если бы ты, пане, привез ее в костел? А? Как она ни проста, — прости меня, пане, что я так отзываюсь о твоей богине, — но все же она поняла б сразу, что попалась в ловушку. Поднялся бы крик, слезы, рыданья… Надо было бы употребить насилие, и все удовольствие было бы испорчено вконец. А так, как я советую, все обойдется тихо и мирно: она с радостью даст себя перевенчать с тобою, а когда ты привезешь ее в замок и объявишь ей, что перевенчана она не с Мазепою, а с тобой, то хе–хе–хе–хе! Ей не останется ничего, как только покориться мужу. Но постой, постой! Это еще не все. Самое-то главное заключается в том, что если для Галины брак, совершенный в церкви, будет святым и законным, — для тебя, как для католика, он не будет иметь никакой цены. Ergo — пока красотка будет прельщать тебя, ты и будешь считаться ее супругом, — когда же полевой цветок надоест, ты можешь оставить ее и заключить другой, еще более блистательный, союз!
— У тебя золотая голова, пане! — вскрикнул в восторге Фридрикевич, когда Тамара умолкнул. — Клянусь моим патроном, я никогда с тобой не расстанусь.
— Благодарю, благодарю, рад служить всем, чем могу, товарищу, — отвечал польщенный этим восторженным отзывом Тамара, — надеюсь, что цепи дружбы окажутся крепче сетей амура, и мы обделаем еще с паном не одно веселенькое дельце. Одначе времени даром терять нечего… Лишь только выйдет наша черничка — сейчас же лети в Пологи. Сани уже ожидают вас у монастырских ворот, люди знают дорогу, через час вы будете в церкви и…