Удаляя таким образом мало–помалу всех опасных лиц, Самойлович старался изо всех сил заслужить расположение народа. Так как в Украйне, благодаря столь продолжительным неурядицам, наступил голод, то гетман велел скупать в ближайших московских окраинах хлеб и продавать егр за безценок народу. Он постарался также, сколько возможно, оградить свободу рядовых казаков от своевольства старшины. Этими и другими предусмотрительными мерами Самойлович начал действительно водворять мало–помалу спокойствие в взволнованной его избранием Украйне. Но устраивая таким образом внутренние дела своего гетманства, он не переставал зорко следить за происшествиями на правом берегу. Победы Дорошенко сильно смущали его.
При таком течении дел Дорошенко, покончивши с ляхами, мог немедленно перейти с турками на левый берег, и если Самойлович в делах политики чувствовал себя полным господином, то в своих военных способностях он был далеко не так уверен, да и не имел особого намерения применять их на деле. И действительно, при его непрочном положении в собственном гетманстве борьба с турками и с Дорошенко не могла предвещать ему ничего хорошего.
Для того чтобы получать самые верные сведения с правого берега, Самойлович отправил туда несколько своих людей, которые должны были на время войны оставаться там и немедленно извещать гетмана о малейших событиях и изменениях в делах политики, происходящих на правом берегу.
Прошло уже недели две с тех пор, как Самойлович получил известие о взятии Каменца, и ни один из его клевретов не присылал ему до сих пор никакого отчета о дальнейших действиях Дорошенко.
Это начинало его тревожить…
Однажды, когда гетман Самойлович расхаживал в волнении по своему роскошному покою, в котором ему еще так недавно приходилось хитрить и изворачиваться перед Многогрешным, ему доложили, что прибыл один из отправленных им на правый берег гонцов и желает видеть его гетманскую милость.
При этом известии Самойлович всполошился.
— Веди, веди его скорее! — вскрикнул он нетерпеливо и даже сам было подался к двери, но джура предупредил его желание.
Через минуту в комнату вошел гонец и, низко поклонившись гетману, остановился у порога.
— Отчего не ехал? Что случилось? Почему не присылал никто вестей? — забросал его Самойлович вопросами.
— Не было ничего верного, ясновельможный гетмане! — ответил тот.
— Ну а теперь?
— Теперь уже есть… я двух коней загнал, так спешил к его мосци.
— Что же случилось? Говори.
— Война с ляхами окончилась, ясновельможный гетмане. Под Бучачем ляхи заключили мир с Дорошенко и султаном.
— Ну, ну и какие–же умовыны?
— Ляхи обязались уступить туркам всю Подолию и платить им ежегодно по двадцать две тысячи злотых. Долго спорили ляхи с турками о том, чтобы не писать в договоре дань, а только упоминки… Наконец уже султан сжалился над ними: позволил написать упоминки… абы гроши!
Самойлович махнул с презрительной гримасой рукою и прибавил живо, — а с Дорошенко как покончили?
— Ляхи отказались навеки от всех своих прав на Украйну.
— Отказались?! Добровольно?!
— Нечего было делать, ясновельможный! Прикрутило их так, что или откажись, или все со всем сеймом в полон к туркам иди. Вся Украйна отошла к Дорошенко. Ляхи обязаны вывести из всех городов свои залоги, оставивши оружие и крепостные арматы. А Дорошенко со всеми казаками поддался султану; обещал ему султан за это охранять его от всех врагов, и Дорошенко обещался султану являться на каждый его зов.
Посол начал- излагать перед гетманом подробно все остальные пункты договора ляхов с турками и турок с Дорошенко, но Самойлович теперь уже плохо слушал. Известие о необычайном успехе Дорошенко страшно поразило его.
Ляхи отказались навсегда от Украйны! Дорошенко свободен и имеет за собою еще такую грозную помощь, как Турция и Крым! Почему же ему не броситься теперь сюда, на левый берег, и не захватить и левобережной булавы? И это будет, будет так. Он не расстался со своей давнишней мечтой, — не затем ли он и поддался султану, чтобы завоевать себе левый берег и соединить под своей булавой обе Украйны; с Москвой затея не удалась, так он и бросился к султану… Туркам это на руку: новая война — новый грабеж… Самойлович прошелся по комнате и потер похолодевшие руки. За Дорошенко — Турция, а за него — Москва. Кто пересилит в этой борьбе?
Что мог он выставить на поле битвы? В Украйне с ним было немного московских ратных людей, а пока успеют в Москве собрать войска и прислать их на Украйну, турки с Дорошенко перекинутся тотчас же на правый берег… И кто тогда останется победителем? Ха–ха! Он даже не может положиться и на казаков, потому что стоит только этому безумцу Дорошенко появиться на левом берегу, и все полки отложатся от своего законного гетмана и перейдут к нему.