И чем ближе мы к центру… тем громче становился этот ритм.
Переход в очередной зал оказался неожиданно гладким. Ни ловушек. Ни стражей. Ни магических искажений. Только тишина и странный, едва слышный гул под ногами — будто мы ступали по живому телу, у которого сердце давно остановилось, но кое-где ещё дергались нервы.
Перед нами открылось помещение, отличающееся от всего ранее виденного: полностью каменное, но с вкраплениями полупрозрачных кристаллических панелей. Потолок — в арках. Вдоль стен — алтарные конструкции с металлическими вставками, покрытые пылью и трещинами, но без единого следа боя. Посреди зала — массивный постамент, на котором лежали свернутые в бронзовые трубки свитки.
— Похоже на… архив, — прошептал Ян.
— Похоже на ловушку, — ответил я. И не успел закончить, как он появился.
Из тени у дальней стены выдвинулся силуэт. Высокий, почти трёхметровый. Поначалу казался человеком в тяжёлых доспехах, но потом стало ясно — это нечто другое.
Тело — из цельной пластины, чёрное, полированное. Лицо — шлем без глазниц, с единственным узором руны на лбу. Руки — как мечи. Движения — без звука, плавные, но в них чувствовалась громадная инерция, как у древнего механизмa, который только что проснулся.
— Контакт! — крикнул я, активируя доспех.
Он двигался быстрее, чем должен был.
Первый удар я едва успел отразить — волна от него отбросила меня на два шага. Щит загудел, в лезвии меча пробежал резонанс. Корпус стража дрогнул — в нём не было ядра, но его магия будто пронизывала всю структуру.
Ян выстроил стену, но та лопнула от прямого удара. Марина атаковала с фланга — и отскочила: клинок не оставил ни царапины. Мы начали работать группой — переключая внимание, изматывая. Ведьма наложила резонанс — на секунду страж дрогнул, и Лейла вонзила клинок между пластин. Металл треснул. Мальчишка выпустил точечный поток огня — в трещину. Я — вбил меч сверху.
Он зашатался. Повернулся ко мне.
И в последний момент — рухнул на колени, а затем — навзничь. Тело разломилось пополам.
— Всё? — выдохнула Марина.
— Нет, — сказала ведьма и резко повернулась к свиткам.
На постаменте вспыхнули руны. Панели на стенах загудели. Зал дрогнул.
"Система архива повреждена. Угроза доступа неавторизованных пользователей.
Протокол самоуничтожения активирован.
Отчёт: 40… 39… 38…"
— Брать! Всё, что можно! — рявкнул я.
Мы кинулись к трубкам. Ян схватил три. Марина — две. Лейла — одну и что-то в кристалле. Ведьма выбила панель с полки.
…14… 13… 12…
Мы вырвались в коридор за секунды до того, как зал позади осветился белым светом. Затем — треск, и ударная волна прокатилась по камню. Пол под ногами подогнулся, но не рухнул.
Мы замерли в переходе, задыхаясь. Живы.
— Осталось… — Ян посмотрел на свитки. — Шесть. И один кристалл.
— Надеюсь, это стоило, — буркнула Лейла.
Я развернул первый попавшийся свиток.
Схемы. Подписи на старом техническом языке, который книга помогла частично понять. Артефакт. Плетение вокруг ядра. Удерживающий контур. Разгонный вектор.
"Устройство точечного разрушения: адаптивная руна-бомба с ядром четвёртой ступени".
— Это… — Ян сглотнул. — Это оружие, Игорь. Бомбовое. Идеально против монстров. Или лагерей. Или… ритуалов.
Я молча проверил снаряжение.
— Ядра?
Марина открыла кольцо, пересчитала.
— Три четвёртой ступени. Всего.
Я кивнул.
— Значит, три бомбы, в лучшем случае.
Пауза. Все смотрят на меня.
Я убрал свиток в отдельную ячейку.
— И если сектанты действительно вызовут нечто… это будет наш план Б.
Катакомбы снова молчали. Но теперь в нашей группе был огонь. И тот, кто встанет у нас на пути — почувствует, что он только разгорается.
Следующие два дня прошли в тишине, где каждый шаг эхом отзывался в пустых залах, а каждый новый поворот туннеля приносил лишь пыль и разочарование.
Мы обошли ещё четыре зала. Один — заваленный. Другой — пустой. В третьем — разрушенные механизмы и сгнившие руны, едва уловимые даже на стенах. В последнем — останки кого-то вроде древнего хранителя, давно мёртвого, но сжимающего в пальцах пустой кристалл.
— Всё, — сказал Ян, опуская руку. — Это тупик. Или… следующее — уже не здесь.
— Значит, время двигаться вверх, — подтвердил я. — Мы взяли от катакомб всё, что могли. Остальное — на совести мёртвых.
Перед выходом мы собрались в главном зале, где всё началось. Положили перед собой всё, что нашли. Ядра. Свитки. Металл. Обломки артефактов.
— Начнём, — сказал Ян.
В основе артефактной бомбы был простой принцип: стабильная руническая оболочка удерживает ядро четвёртой ступени до момента активации. Контур подачи — внешний. Пусковой механизм — магический импульс или, при желании, контактный детонатор. Всё это выглядело не сложнее походной плиты, если бы не одно «но»: стоимость ошибки — смерть.
Мы работали все вместе. Ян и ведьма — за руническую оболочку. Марина — сборка. Я и мальчишка — подготовка ядер и проверка структуры.
— Осторожно. Если треснет оболочка — разброс осколков будет… — начал Ян.
— Я знаю, — перебил я. — Работаем дальше.
К утру были готовы три бомбы. Каждая — размером с голову, металлическая, с врезанными рунами и укреплённой сердцевиной. Мы изготовили к ним простейшее метательное устройство — нечто между катапультой и импульсной рампой, собранное из арматуры, остатков механизмов и пары стабилизаторов. Дальнобойность — двадцать–тридцать метров. Больше — только вручную.
— Не идеально, — прокомментировала Марина.
— Но лучше, чем кидать рукой, — ответил я.
Сбор завершён. Всё упаковано. Кольца — полные. Оружие — проверено. Ядра — учтены. Каждый знал, где его место, кто за что отвечает, и когда придёт пора действовать.
Мы подошли к выходу из катакомб в полной боевой готовности. Теперь нас было семь. И каждый… знал, ради чего он выжил.
Снаружи, над землёй, нас ждали фанатики.
А мы шли не как жертвы. Мы шли как те, кто может поставить точку.
Мы выбрались на поверхность на рассвете. Пыль ещё не рассеялась, небо было мутным — будто и оно не решилось встретить нас чистым светом. За каменным хребтом, вдалеке, дымились высокие башни лагеря сектантов. Они укрепили его за прошедшие дни: стены выросли, патрули утроились, над главным алтарём поднимался тёмный вихрь, похожий на свернувшееся облако.
— Последний шанс, — сказал Ян, разглядывая лагерь в подзорную линзу. — Если не ударим сейчас, ударим позже. Только позже будет больнее.
— Позже, возможно, не будет нас, — буркнула Лейла, подтягивая ремни на поясе.
Я ничего не ответил. Мы уже знали, что делать.
Катапульту поставили на естественном уступе. Скрытность — не идеальная, но нам хватало дистанции. До лагеря — чуть больше двухсот метров. Снаряды — обычные камни — вошли в цель дважды подряд. Один ударил в смотровую башню, второй — в навес у склада. Никаких отклонений.
— Заряжаем, — коротко скомандовал я.
Ян аккуратно вставил первую бомбу. Усилил плетения. Щёлкнул замок стабилизации.
— Пуск.
Металлический скрип. Визг. И бомба ушла в воздух — изящной дугой, точно по прицельной линии.
В следующую секунду лагерь вспыхнул.
Взрыв был тихий, почти глухой — но его последствия говорили за себя. Вся правая часть укреплений разлетелась, словно её сдуло изнутри. Мгновение спустя вторая бомба, запущенная Мариной, вошла в центральную часть лагеря.
И там уже был гром.
Алтарь содрогнулся. Пелена над ним задёргалась, искры пошли по воздуху. Что-то внутри храма рухнуло, и огромная башня пошла трещинами от фундамента.
— Катапульта... — начал Ян.
— Трещит! — выкрикнула ведьма.
Щелчок, хруст — и вся передняя балка сломалась пополам, шестерёнка вылетела из паза, ударив Марину по плечу, благо — не сильно.