Я оглянулся, потом на них, потом снова на зал.
— Вы оба — сумасшедшие, да?
— Немного, — сказал один.
— Нам с этим жить, — сказал другой.
Я сел. Потому что если на выбор — либо пить чай с двумя безумцами, либо снова лезть под раздачу тёмных — чай казался не такой уж плохой идеей.
— …И тут, представляешь, — гость отхлебнул чай и продолжил, — крепость горит, как факел на ярмарке! Вся эта их «непобедимая цитадель ночи» — в пепел. А потом, бац — рев, будто дракона кастрюли переварили. Выходит их «зверушка» — весь в кровищи, сгорающий, орёт, как будто налог на души подняли. А за ним — кто бы ты думал? Один-единственный придурок, несущийся с воплем «Жри, скотина!»
Он рассмеялся. Звонко и искренне.
— Прям театр. Уж не знаю, кто так постарался, но я бы поставил ему пьедестал. Или хотя бы налил чаю.
Я нервно глотнул — почти поперхнулся.
Старик, по имени Велигор, только фыркнул:
— Так им и надо. Тоже мне — великие повелители, решили, что могут навязать свою волю руинам древних. Да ещё и призывать всякую дрянь. Пусть теперь сами с последствиями и разбираются.
— Вот-вот, — поддакнул гость. — А ещё хотели заключить руины в оболочку из своей силы, мол, «теперь это наш храм». Ага, сейчас. Эти стены жрали тьму ещё до того, как первые из них вылезли из своих обрядовых ям.
Я сидел молча. Слушал.
Виновато не прятался, но и не высовывался.
Сказать «это был я»?
Зачем? Пусть лучше думают, что это кто-то более достойный. Или безумный. Или оба сразу.
— …Помнишь ту дуэль на мосту над озером света? — лениво протянул Велигор, вращая чашку в пальцах. — Мы тогда чуть школу не утопили.
— Чуть? — хмыкнул гость, поставив чашку и наклонившись ко мне, будто делился шуткой. — Деймона вынимали из астрального пузыря трое магистров, а этот… — он ткнул пальцем в сторону Велигура, — …всё пытался добить бедолагу, пока тот булькал в закольцованном измерении.
— Молод был, — ухмыльнулся Велигор. — Горячий. Да и ты не лучше. Два лучших ученика двух враждующих школ. Мы тогда думали, что победим всех. А в итоге…
Он замолчал.
— …А в итоге победил тот, у кого не было ни школы, ни гордости, — сказал гость. — Абсолют. Последний из Первородных. Самый слабый. Даже собственной сферы не имел. А теперь — у руля всего. Ничего личного, конечно, но… мир странно устроен.
Я молчал. Чай обжигал ладони, но было странное чувство, будто я сижу рядом не с двумя чудаковатыми дедами, а с живыми обрывками легенд, застывшими между строками старых свитков. И они вдруг решили поспорить, чья молодость была безумнее.
— А остальные Первородные? — спросил я, сам не зная, почему заговорил.
Гость и Велигор переглянулись.
— Ушли, — ответил Велигор. — Кто растворился в своих сферах. Кто был забыт. Кто-то — исчез в вечности. А кто-то...
— …сошёл с ума и попытался уничтожить всех, — договорил гость. — Изгнанник. Один против двенадцати. Без поддержки. Без системы. Только меч и воля. Ты бы с ним поладил, парень. Такой же упрямый, небось.
Я усмехнулся.
— А что с ним стало?
— А кто его знает, — развёл руками Велигор. — Одни говорят, исчез. Другие — что стал частью самой ткани мира. Третий — что он до сих пор где-то скитается, изредка вмешиваясь в чужие судьбы.
— Или воткнул свой клинок в землю и ждёт, пока кто-то новый его поднимет, — добавил гость.
— Не нам решать, — буркнул Велигор. — Нам теперь чай пить да молча за молодежью наблюдать.
Я сделал глоток. Чай был странный — густой, терпкий. Но с каждой каплей по телу расходилась тёплая волна. Ядро отзывалось глубже, чем обычно. И тут прямо перед глазами:
[Наполнение ядра: 27%]
Я чуть не поперхнулся.
— Вот это… чай, — выдавил я.
— Цени, — не оборачиваясь, сказал Велигор. — Сам собирал. Ну почти. Половина из ингредиентов растёт на костях надежды, другая — в трещинах между мирами.
— А ещё помогает таким упрямым как ты не сдохнуть на полпути, — добавил гость. — Пей. Запоминай. Кто знает, может лет через сто сам будешь кому-то наливать и говорить: «А ведь когда-то я бежал от монстра, кинул ему бомбу в пасть и не забыл кричать: жри, скотина!»
Я фыркнул, но промолчал. Да, жизнь иногда вешается на волоске… но чай был хорош.
— Прогуляйся, мальчишка, — Велигор допил чай и хрустнул чем-то подозрительно похожим на засушенный глаз. — Тут недалеко трое тёмных болтаются. Заблудились. Сами не знают, куда идут. Помоги определиться.
— С направлением в сторону могилы? — уточнил я, вставая.
— Ну… ты же у нас не жрец, чтобы отпускать грехи, — он подмигнул. — Так что вполне подойдёт.
Я кивнул и направился в нужную сторону. Каменные плиты под ногами скрипели, воздух становился чуть тяжелее — тьма чувствовала меня. С каждой ступенью росла напряжённость, будто стены сами затаили дыхание, ожидая схватки.
Их силуэты я увидел почти сразу. Один стоял, как часовой, другой водил руками над каменной стеной, словно что-то ощущал. Третий… третий смотрел прямо в мою сторону. Его голос раздался до того, как я шагнул ближе:
— Гость с кровью на руках. Идёшь — значит, хочешь умереть.
— Уже был мёртв пару раз. Привыкаю, — буркнул я и шагнул вперёд, активируя доспех. Плетение подхватило мою волю, сгустилось в тончайшие слои энергии, и я почувствовал, как защита обволакивает тело.
Первым бросился ко мне тот, что стоял у стены. Быстрый, как змея. Меч, короткий и кривой, нацелился мне в шею. Я едва успел подставить клинок, сталь встретила сталь с сухим звоном. Отошёл назад, едва не нарвавшись на удар второго — тот обошёл сбоку и рубанул по щиту. Щит задрожал, искры сыпанулись веером.
— Вперёд! — рявкнул третий, и они пошли троицей, по отработанным движениям видно — не новички.
Сначала я просто защищался. Увороты, короткие отскоки, удары щитом, чтобы сбить ритм. Дважды едва не нарвался — спасло то, что держал дистанцию, не давая окружить себя полностью.
Один из них — тот, что командовал — оказался с сюрпризом: из его руки вырвался тёмный клинок, сотканный из чистой боли, и метнулся в меня. Я прыгнул вбок, чувствуя, как заклинание касается доспеха и с шипением разъедает край.
— Вот зараза.
Отвечать пришлось быстро: короткий прыжок — и я оказался вплотную к тому, что бил сильнее всех. Мой клинок ударил в стык доспехов, прошёл под рёбра, и тот с глухим стоном опрокинулся назад.
Осталось двое.
Они стали осторожнее. Один ушёл в оборону, другой пытался снова пробить меня с дистанции. Магия царапала по щиту, и я чувствовал, как он не выдержит ещё долго.
Пора.
Рывком приблизился к магу. Пространственный сдвиг, — короткий импульс в груди, и я оказался за его спиной, удар пришёлся точно между лопаток. Он выдохнул что-то невнятное, повалился вперёд. Остался один.
Мы остались вдвоём — и оба измотаны.
Он бросился в атаку, зарычав, как зверь. Удары стали яростными, без выверенной техники, но с бешеной силой. Я отступал, ловил ритм… и когда его клинок пошёл по круговой дуге, нырнул под удар, резко выпрямился и ударил вверх.
Металл вошёл глубоко. Глаза врага расширились. Он осел на колени, а потом рухнул.
Я стоял над телами. Сердце колотилось. Доспех трещал, меч гудел от напряжения.
— Ну, Велигор? — бросил я в пустоту. — Доволен прогулкой?
Ответа не последовало.
Только слабое мерцание — три ключа, один из которых от следующего круга, засветились у ног убитых. И ощущение… будто кто-то следит. Опять.
— Всё, мальчишка, веселье закончилось, — раздался голос Велигура, когда я как раз пытался отдышаться. — Тёмные закончились. Кто-то сам сдох, кто-то сбежал, одного я пальцем прихлопнул.
Глава 13
Я хмыкнул.
— И не оставил мне развлечений? Бессердечный старикан.
Он появился словно из воздуха, привычно теребя бороду.