— Готова? — спросил я, в последний раз осматривая доспех.
— Ага. С кем ещё мне идти в сердце развалин, если не с безумцем, у которого ядро переливается, как новогодняя ёлка?
Я усмехнулся и сделал шаг к порталу второго кольца.
Он ждал нас — и всё, что лежало за ним, тоже.
Мы появились резко, как будто нас выплюнуло из пасти древнего чудовища. Вокруг — обломки. Каменные своды лежали грудами, куски арок торчали из земли, как сломанные рёбра. Место, где нас выбросило, когда-то было замком. Теперь же это просто часть мёртвого мира. Пыль висела в воздухе, медленно оседая на развалины.
— Жива? — бросил я, оборачиваясь.
— Более-менее, — отозвалась Марина, отряхивая плечо.
Я кивнул. Хотелось пару минут тишины, но, конечно же, их не дали.
Глухой топот. Земля дрогнула. Сначала один шаг. Потом второй. Рёв — глухой, как будто кто-то задыхался от собственной ярости. А затем из пролома в стене вышло оно.
Медведь. Нет, даже не медведь. Это нечто громадное, покрытое толстой, блестящей, как обсидиан, шкурой. Мускулы перекатывались под кожей, а глаза светились тусклым жёлтым. Каждый шаг отдавался глухим грохотом по каменным плитам.
— Замечательно, — процедил я. — Добро пожаловать.
Он не стал медлить. Один рывок — и зверь уже несётся на нас. Я едва успел оттолкнуть Марину, сам же перекатился в сторону. Камень треснул, когда лапа врезалась в то место, где я стоял. Осколки прошлись по щеке, оставив горячую полоску.
— Он… непробиваемый, — бросила Марина, запустив заклинанием и уже готовя новую технику.
Я ничего не ответил. Просто двинулся. Прыжок — и удар клинком в бок зверю. Металл прошёл едва ли на пару сантиметров и с противным звуком выскользнул обратно. Моё запястье отдало вибрацией, будто я бил по броне.
Он разворачивается, размахивая лапой. Я уворачиваюсь, ухожу вниз, но касание всё же есть — шипы на его лапе рвут доспех, сдирая краску и царапая металл. Боль — тупая, сдавленная, но терпимая.
Марина метает удар — её лезвие врезается в морду, заставляя зверя отвлечься. Он отшатывается, рычит, и бьёт лапой в её сторону. Девушка отскакивает, падает на колени, но не теряет равновесия. Я снова бросаюсь вперёд, целясь в сустав задней лапы — и снова удар, снова отскок.
— Не пробить! — кричу. — Нужно измотать!
Бой затягивается. Мы кружим, не давая ему сосредоточиться на одном. Он гонится за мной — я ныряю в проломы, путая следы, наношу короткие удары. Иногда клинок находит уязвимые места — мягкие ткани под шеей, внутренние части лап. Но зверь будто не замечает боли. Он яростен, как шторм, и каждый его удар — угроза смерти.
Я начинаю ощущать усталость. Движения становятся тяжелее. В какой-то момент, уходя от очередной атаки, я теряю равновесие. Камень под ногами уходит, я падаю, едва не ломая себе локоть. А зверь уже здесь — тень нависает, и только чудом Марине удаётся отвлечь его взрывом камня.
— Вставай! — кричит она, подавая руку.
Поднимаюсь, тяжело дыша. Кровь пульсирует в висках.
Монстр жив. И, судя по всему, только разогревается.
Я знал, что долго так не протяну.
Каждое движение давалось с усилием — мышцы гудели, дыхание сбивалось, внимание рассыпалось. Монстр всё ещё был полон ярости. Его шкура покрылась прорезями, где сочилась чёрная кровь, но на его мощь это влияло слабо. Он ревел, сшибая каменные арки одним движением головы, и крушил всё вокруг, будто не замечая преград.
Но я всё-таки начал замечать ритм. Он был не просто чудовищем — он уставал. Медленно, неохотно, но всё же. Его движения стали чуть короче, удары — тяжелее, будто лапы налились свинцом.
Я начал кружить, как хищник. Уходил в тень, в обломки, выскакивал на секунду, наносил удар и исчезал. Один за другим — неглубокие, но точные. Бока, шея, сухожилия.
Марина старалась держаться позади, отвлекая монстра короткими выпадами, пока я создавал давление. Её клинок не мог пробить шкуру, но она мешала ему сосредоточиться. Мы работали, как механизм, почти без слов — выкованное в бою понимание.
Наконец, он начал сбиваться. Один удар, другой — и он промахнулся, врезавшись в каменную колонну. Я бросился вперёд, вскочил по обломкам вверх и вогнал клинок в мягкое место у основания шеи. В этот раз я давил, вкручивал, пока не почувствовал, как металл прошёл глубже.
Монстр взревел — оглушительно. Лапа взметнулась вверх и снесла меня прочь, как щепку. Я отлетел, врезался в стену, осел, задыхаясь. В глазах потемнело, но я видел, как он пошатнулся… и рухнул.
Прямо на бок. Словно гора обрушилась.
Некоторое время мы не шевелились. Я ловил дыхание, лежа на холодном камне, а Марина осторожно подходила к телу. Она ткнула его мечом в бок — без реакции.
— Он мёртв? — выдохнула она.
— Надеюсь, — хрипло отозвался я. — Я больше не могу бегать.
Она села рядом. Несколько секунд — только наше дыхание. Запах пепла, крови и каменной пыли витал в воздухе.
— Ну, добро пожаловать во второе кольцо, — пробормотал я и усмехнулся. — Кажется, нас тут уже ждали.
Перед глазами мелькнуло системное сообщение: "Наполнение ядра — 29%". Отлично. Всего лишь бой на грани смерти, и вот оно — развитие.
Мы обменялись взглядами. Слов было не нужно.
Отдохнём. А потом — осмотрим развалины. Возможно, зверь что-то охранял.
После боя мы позволили себе немного передышки. Каменная ниша у основания обрушенной башни оказалась достаточно укрытой, чтобы спрятаться от посторонних глаз и порывов ветра. Я устроился у стены, позволив телу расслабиться, насколько это было возможно. Марина тем временем осматривала останки зверя, но, похоже, ничего полезного он при себе не имел — разве что груду мяса и костей.
Мы не стали задерживаться. Когда дыхание выровнялось и дрожь в руках утихла, я поднялся и мы двинулись дальше, исследуя руины. Обломки стен, полуразрушенные коридоры, заваленные лестницы — всё дышало древностью и чем-то… несказуемо важным. Будто сами камни помнили времена, когда этот замок стоял нетронутым.
Именно тогда мы и наткнулись на него — высокий каменный обелиск, закопчённый, но уцелевший почти полностью. Он стоял в самом центре разрушенного зала, возвышаясь метра на четыре и исписанный странными символами с каждой стороны.
— Это что, очередной артефакт? — Марина провела пальцами по резьбе. — Или могильный камень?
— Не уверен, — пробормотал я, подходя ближе. — Но это точно что-то важное.
Я коснулся надписей.
И тут возникло странное чувство. Я читал... но не понимал. Буквы были знакомы — почти родные. Алфавит, который мы все используем с тех пор, как система активировалась. Более того, некоторые слова действительно казались осмысленными. «Путь», «ключ», «ткань», «связь»… Но они не складывались в нормальные предложения. Логики не было. Будто я читал вслух набор фраз, которые что-то значат, но только не для меня.
— Это зашифровано, — сказал я, отступая на шаг. — Возможно, послание для тех, кто достиг определённого уровня. Или… для тех, кто знает, как смотреть.
— Что значит «знает, как смотреть»? — хмуро спросила Марина.
— Ну... — я пожал плечами, — если кто-то не хочет, чтобы его сообщение было понято посторонними, он не будет писать шифр прямым текстом. Возможно, это магический язык. Или древняя версия текущего. Может, даже нужна определённая структура ядра, чтобы видеть истину.
Марина присела у основания и внимательно осмотрела нижние символы.
— Некоторые буквы повторяются. — Она указала на ряды. — Может, это циклический код? Или... как в головоломках: каждая буква заменяет другую?
— Может быть, — кивнул я. — А может, обелиск реагирует на развитие. Чем выше уровень ядра, тем больше ты начинаешь понимать. Это объяснило бы, почему я вроде бы вижу смысл, но не могу его собрать.
Мы обменялись взглядами.
Это место определённо хранило секреты.