Я остался против последнего. С алебардой.
Он кружил. Не нападал сразу. Я понял: адаптировался. Умел. Изучал стиль.
— Иди, — прошипел я. — Покажу, чему научился.
Он атаковал. Я шагнул вперёд, нырнул под алебарду, обрушил меч сбоку. Треск. Он ударил рукоятью — я парировал. Вихрь движений — удар, шаг, толчок, разворот, колено. Всё слилось в бой на инстинктах.
Последний выпад — меч в грудь. Я чувствовал, как доспех усиливает каждый удар. Мой доспех. Настоящий. Живой.
Он замер.
А потом рассыпался.
Они исчезли. Только две находки остались в зале.
Руна, чёрная, вплавленная в плиту. И клинок, закреплённый на пьедестале — словно ждал.
Я дотронулся до руны. Она уже была активна. И я понял — это был не просто апгрейд. Это был этап. Новая ступень.
Марина забрала меч. Он пульсировал в её руке, отзываясь на каждое движение. Я видел в её глазах то, что ощущал сам: оружие было живым. Не мыслящим, но чувствующим.
— Мы теперь не те, что вошли, — сказала она.
Я посмотрел на ладони, затянутые в новую броню. Слегка сжал кулак — по перчатке прошла рябь, будто доспех откликнулся на мысль.
— Да, — кивнул я. — И это только начало.
К середине дня мы вышли на открытое плато — остатки древней платформы, у которой стоял лагерь. Пятеро. Без сектантских тряпок. Обычные — ну, насколько здесь вообще бывает "обычное". Пара в боевой броне, один с посохом, двое в лёгких доспехах, но с видами тех, кто уже не первую неделю живёт на ножах.
Они нас заметили сразу. Никаких предупреждений, просто чуть плотнее встали, кто-то положил руку на оружие. Мы не приближались резко, держали открытые ладони.
— Мирно, — сказал я. — Мы не сектанты. Красно-чёрное в гардеробе закончилось.
Один из них — крепкий тип с квадратной челюстью — шагнул вперёд.
— А вы кто?
— Туристы. Походный маршрут по развалинам, редкие виды, нападения монстров — полный набор. Только вот гостиниц не видно.
Он фыркнул, чуть расслабился.
— Ладно. Без шуток?
— Без. Мы вдвоём, шли через центр кольца. Увидели несколько групп сектантов. И слышали, что они собирают отряд. Планы у них наполеоновские — зачистить кольцо и собрать под свои знамёна всех, кто дышит. Остальных, так и быть, закопают.
— Знаем, — отозвался второй, парень с бритой головой. — Их люди пытались с нами поговорить. Мы отказались. Пока всё нормально.
— Потому и подходим, — пожал я плечами. — Может, объединиться, обменяться инфой, заодно не дать себя перебить поодиночке.
Они переглянулись. Маг с посохом выдал фразу, как будто заранее заготовил:
— Мы ждём основную группу. У нас всё по плану. Сектанты — шумная толпа. Не в первый раз.
— Ну, отлично, — кивнул я. — Значит, всё у вас замечательно. Размышлять о выживании не приходится, и никакие злобные фанатики вам не страшны. Завидую.
— Не стоит, — усмехнулся их командир. — Просто у нас есть с кем и чем воевать. Объединение? Нам не нужно. Без обид.
— Ноль обид, — развёл я руками. — Ваш выбор. Мы просто предложили. И если что, будем махать из-за ближайшего обломка, когда начнётся веселье.
Марина сдержала смешок. Я кивнул им на прощание, развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь. Они не пытались нас остановить. Мы для них — лишняя статистика.
Когда мы отошли, я пробурчал себе под нос:
— Очень самоуверенные ребята. Прямо как один голос в моей голове пару месяцев назад…
— Что? — не расслышала Марина.
— Да так. Был тут один бывший бог, который поучал и вещал. Теперь его нет, и как-то сразу стало тише. И спокойнее. Хорошо, что выкинуло его из головы вместе с формированием ядра.
Она бросила на меня взгляд.
— Ты не шутишь?
— Ты удивишься, сколько у меня было голосов, пока мы не остались вдвоём.
Пауза.
— Ну, теперь, похоже, придётся воевать. Не армией, не знаменами. А как обычно.
— Обычный бой?
— Скорее, обычная партизанка. Меньше героизма, больше подножек в темноте.
— В твоём духе, — заметила она.
Я усмехнулся.
— Надо как-то соответствовать. А ты, если что, не отставай. Один бог в голове — это уже было. Второго я не потяну.
Мы уже начали подумывать о привале, когда до нас донёсся глухой, рваный звук — как будто кто-то лупил по металлу с яростью и без такта. Потом — вспышка. Вторая. И крик.
Я остановился. Взгляд сквозь щель между обломками.
— Что там? — спросила Марина, чуть приподняв клинок.
— Пять сектантов. И двое против них. Похоже, обычные. Парень и девушка.
— Ситуация?
— Парень держится. Девушка ранена. Долго не протянут.
Она уже собралась задать следующий вопрос, но я шагнул вперёд.
— Вмешаемся.
— Так сразу?
— Пока не поздно. Если мы собираемся когда-нибудь строить коалицию, начинать надо хотя бы с помощи тем, кто ещё не умер.
Я сорвался с места. Доспех активировался с лёгким треском — чёрные пластины слились с энергетическим покрытием, плотно облегая тело. Знакомое ощущение тяжести и контроля. С каждым шагом — больше сосредоточенности.
Я влетел в бок сектантской формации с полной силы, меч врезался в спину ближайшему. Панцирь треснул, человек упал с хрипом. Остальные обернулись.
Марина уже была рядом. Её клинок скользнул по воздуху, оставляя за собой дрожащую линию. Один из врагов едва успел поднять посох — и получил выпада под рёбра. Не смертельно, но отключило.
Парень — светловолосый, лет двадцати с лишним, в доспехе явно кустарной сборки — воспрял духом и ринулся в бой. Его удар был груб, но точен — в живот одному из сектантов. Тот согнулся. Девушка, хромая, отбивалась кинжалом, дыша тяжело, но с яростью.
Оставшиеся трое сектантов перегруппировались. Один активировал защиту — полупрозрачный купол. Второй — потянулся к свитку, третий начал читать. Я узнал ритм. Заклинание подавления. Если завершит — всё пойдёт наперекосяк.
— Я беру чтеца, — бросил я.
Марина уже катилась вправо, прикрывая раненую. Я рванулся вперёд, прямо на заклинателя. Он попытался сбить меня волной — энергетическая вспышка в грудь, но доспех выдержал. Гудение в ушах, но шаг не сбился. Я ударил — меч отскочил от магического барьера.
— Умно, — пробормотал я, — но упрямо.
Я ударил ещё раз — не в барьер, а по полу, вызвав трещину. Он пошатнулся. Следом — удар в плечо. Пробил. Барьер дрогнул. Ещё раз — в грудь. Свет погас.
Он упал.
В это время парень сработал быстро: перехватил посох у одного из врагов, ударил по голове — кровь, крик, падение.
Остался один. Он понял, что проиграл, и бросился бежать.
Марина не гналась. Я — тоже. Мы не были охотниками. Не сегодня.
Когда бой стих, мы подошли ближе.
Парень всё ещё держал оружие, хотя видно было — на грани.
— Свои, — сказал я. — У нас нет флагов, лозунгов и божественных манифестов. Только остаться живыми — и желательно с руками.
Он медленно опустил посох. Девушка села на камень, вытирая лицо.
— Спасибо, — хрипло выговорила она.
— Были силы помочь, — пожал я плечами.
— Вы вдвоём?
— Пока да. Но если хотите — можем быть вчетвером. Вчетвером, знаете, чуть веселее.
Парень глянул на девушку. Та кивнула.
— Я — Ян, она — Лейла. Мы не из отряда, просто шли… ну, как могли.
— Я — Игорь, это Марина. У нас один принцип: если кто-то лезет первым, он не умирает. Мы делим трофеи по вкладу. Или — если трудно сказать, кто что сделал — по равным долям. Без жадности. Без детских истерик.
— Устраивает, — кивнул Ян. — Особенно вариант с неумиранием.
Я усмехнулся.
— Тогда пойдём. Скоро вечер, а по ночам здесь веселятся не только сектанты.
Мы тронулись в путь. Вчетвером. Пока что.
И, знаете, стало немного спокойнее.
Огонь, даже самый крохотный, в этом мире казался наглостью. Мы не разводили пламя — лишь слабый магический светильник, найденный Мариной в руинах, и тлеющая кристаллическая палочка на подогрев воды. Тепло — минимальное, свет — не броский. Но достаточно, чтобы почувствовать себя хотя бы наполовину живыми.