— Бебешка побежал за нами, — сказал Альда.
— Бебешка хочет, чтобы его еще вздули, — согласился Джером.
— И Бебешка свое получит, — заключил Брайн, самоуверенно улыбаясь.
И тут у него вырвался испуганный вопль, когда трость, казалось, сама по себе вырвалась из рук и упала в нескольких метрах. Через мгновение Джером тоже удивленно уставился на собственную руку, мгновение назад сжимавшую оружие.
Ошарашенно озираясь, Брайн наконец понял, что произошло. Трости валялись неподалеку, и каждая из них была пронзена стрелой. Он испугался.
— Я полагаю, один на один честнее, вы не согласны? — осведомился Холт.
Увидев угрюмого рейнджера, стоявшего под деревом в десяти метрах от них, с уже наложенной на тетиву массивного лука стрелой, Брайн и Джером испугались.
Только Альда не отступал.
— Дела ратной школы, рейнджер, — попытался он наглостью выйти из положения, — вас не касаются.
Уилл, медленно поднимавшийся на ноги, видел, как лицо рейнджера потемнело от гнева. На миг ему стало жаль Альду, но тут он почувствовал жгучую боль в спине и плечах, и всякая мысль о сочувствии улетучилась.
— Дела ратной школы, да неужели? — произнес Холт, грозно понизив голос.
Двинувшись вперед, он покрыл разделявшее их с Альдой расстояние в несколько стремительных скользящих шагов. Тут испугавшийся было наглец увидел, что он на голову выше рейнджера и вдвое шире в плечах, и почувствовал новый прилив уверенности. Все эти годы Альде не давала покоя мысль об этом загадочном человеке, и вот он, Холт, стоит перед ним, и в нем нет ничего особенного.
Альда глубоко заблуждался. Да, Холт не был здоровяком, но и слабаком его назвать тоже было нельзя. К тому же боевой опыт рейнджера не шел ни в какое сравнение с потугами Альды напугать всех первогодок.
— Кажется, вы напали на ученика рейнджера, — негромко продолжал Холт. — Раз такое дело, это касается и меня.
Альда пожал плечами, уверенный в том, что легко справится с рейнджером.
— Касается — так касается, — издевательски процедил он, — мне, в общем-то, наплевать.
— Я думаю, это мне не понадобится, — тихо произнес Холт и отбросил лук и колчан в сторону.
Затем рейнджер резко ударил Альду по ноге, прямо в лодыжку. Альда согнулся от жгучей боли, схватившись за ступню, но Холт, взяв мальчика за плечи, заставил его выпрямиться. Альда почти рыдал от боли и унижения. Посмотрев в глаза рейнджера, он не увидел в них гнева — только презрение и равнодушие, гораздо более пугающие. Затем Альда почувствовал холодный металл у своего горла и сжался от страха. Холт приставил к его горлу нож и слегка надавил, за воротник потекла тонкая струйка крови.
— Никогда не смей так со мной разговаривать, юнец, — произнес рейнджер так тихо, что Альда должен был напрячь слух, чтобы расслышать его слова. — И никогда не трогай моего ученика. Ясно?
Альда, к этому моменту уже растерявший всю свою решимость, не мог произнести ни слова в ответ. Холт сильнее надавил на нож, глаза рейнджера полыхали, словно угли.
— Ясно? — повторил Холт свой вопрос, уже настойчивее.
— Да… сэр, — прохрипел наконец Альда.
Холт отступил, одним плавным движением убрав оружие в ножны. Альда осел на землю, растирая ноющую лодыжку. Он не сомневался, что повреждены сухожилия. Не обращая на него никакого внимания, Холт повернулся к остальным незваным гостям. Прижавшись друг к другу, мальчики со страхом ждали дальнейших действий Холта. Рейнджер указал на Брайна:
— Ты! Подбери трости.
Брайн, боязливо сгорбившись, направился к тому месту, где на траве лежали трости, пронзенные стрелами Холта. Не спуская глаз с рейнджера, опасаясь подвоха, мальчик опустился на колени и принялся шарить рукой по земле, пока не нащупал то, что искал. Затем поднялся, держа трости в левой руке.
— Подай мне мои стрелы, — приказал рейнджер, и Брайн послушно приблизился и протянул ему стрелы, напрягшись всем телом и ожидая какого-нибудь подвоха со стороны мастера.
Холт, однако, просто взял у него стрелы и вложил их в колчан. Брайн торопливо отступил. Холт презрительно фыркнул. Затем обратился к Хорасу.
— Я так понимаю, это и есть те трое, кто наградил тебя синяками? — осведомился он.
Минуту Хорас хранил молчание, потом наконец сообразил, что выглядит попросту нелепо. С какой такой стати он будет покрывать троих хулиганов? Ему надо было рассказать обо всем еще раньше.