Барон с сомнением покачал головой:
— Стало быть, мы можем и не поспеть до полной темноты.
Пришпорив коня, он поскакал быстрее, Тягай и Блейз без труда сравнялись с ним. Никому не хотелось охотиться на калкара в потемках.
Час сна оказал живительное действие на Уилла, но теперь казалось, что это было в какой-то другой жизни. Он перебирал в уме указания, бегло данные Аралдом, пока они садились в седла, покидая Редмонт. Если они обнаружат калкара в Руинах Горлана, Уиллу следует держаться позади, а барон и сэр Родни будут атаковать чудовище. Или чудовищ, подумал Уилл со страхом. Они надеялись только на одно — застать тварей врасплох.
— Слушаюсь, сэр, — ответил тогда Уилл, не имея ни малейшего намерения приближаться к калкара.
Он был несказанно рад предоставить это дело рыцарям, с их щитами и шлемами, кольчужными рубахами и поножами. Однако следующие слова Аралда пошатнули уверенность мальчика, а ее и так было не много.
— Если твари станут одолевать, ты отправишься за подмогой. Сэр Кэрел с рыцарями будет идти за нами. Найдешь их, выведешь на след калкара. Настигнете их и убьете.
На это Уилл ничего не ответил. То, что Аралд допускал возможность поражения — а он и сэр Родни считались лучшими рыцарями королевства, — вызывало страх. Впервые Уилл осознал, что в этой схватке обстоятельства явно складывались против них.
Солнце закатывалось уже за край неба, а им еще оставалось несколько километров пути. Вскинув руку, барон Арам остановил отряд. Взглянув на Родни, он ткнул большим пальцем через плечо в связку смоляных факелов, притороченных у каждого всадника позади седла.
— Родни, факелы, — отрывисто бросил он.
Ратных дел мастер подчинился не сразу:
— Огонь выдаст наше присутствие, если калкара следят за окрестностями.
Аралд пожал плечами:
— Они все равно услышат, что мы приближаемся. А без огня мы будем слишком медленно пробираться лесом. Рискнем.
Он высек искру, от которой трут сперва затлел, затем вспыхнул ярким пламенем. Барон поднес факел, и пропитавшая его густая, клейкая сосновая смола занялась, внезапно полыхнув желтым огнем. Родни наклонился и запалил еще один факел. Затем, высоко подняв огни, — копья их удерживались благодаря ременной петле, охватывавшей запястье, — они снова пустились во весь опор, оставив наконец большую дорогу, и ринулись во тьму, сгустившуюся под деревьями.
Прошло минут десять, и тут они услышали визг и верезг. Это был пугающий, отвратительный шум, от которого все нутро сводило судорогой, а кровь леденела в жилах. Заслышав его, барон и сэр Родни непроизвольно остановились, натянув поводья… Их кони бешено заплясали на месте, грызя удила. Звук доносился откуда-то из чащи впереди них, то он становился громче, то тише, пока сама ночная мгла не сотряслась от ужаса и воздух не задрожал.
— Боже милосердный! Да что это?! — вскричал барон. Его лицо посерело, как пепел, когда до слуха долетел, взмывая в ночи, дьявольский вопль, и на него немедленно отозвался другой, подобный первому.
Но Уилл уже слышал эту какофонию. Поняв, что худшие его предположения подтвердились, он почувствовал, как кровь отливает у него от лица.
— Это калкара. И они охотятся, — проговорил он.
И здесь был лишь один человек, которого они преследовали. Калкара повернули назад и преследовали Холта.
— Смотрите, милорд! — воскликнул Родни, указывая на быстро темнеющее ночное небо.
В просвете между древесных крон они увидели внезапное зарево, отразившееся в небе, свидетельство того, что где-то поблизости горел огонь.
— Это Холт! Наверняка это он, — отозвался барон. — И помощь ему будет кстати!
Пришпорив взмыленного коня, он понесся вперед тяжелым галопом, а за ним развевался шлейф искр и пламени. Сэр Родни и Уилл мчались вслед за ним.
Было невероятно захватывающе и пугающе скакать через лес за пылающими, разбрызгивающими искры факелами, удлиненные огненные языки стлались позади всадников, отбрасывая причудливые пугающие тени среди деревьев, меж тем как впереди росло и приближалось зарево большого костра, разожженного, по всей видимости, Холтом.
Лес кончился неожиданно, и глазам всадников предстала картина из ночного кошмара.
Перед ними расстилалась небольшая поляна, поросшая травой, за которой громоздились наваленные кое-как гранитные плиты и валуны. Огромные обломки каменной кладки, еще связанные раствором, лежали плашмя или уходили, порой достаточно глубоко, в мягкую травянистую почву. С трех сторон высились обломки стен замка Горлан, нигде не превышавшие пяти метров в высоту, — стены, разбитые и обрушенные карающей королевской дланью, после того как Моргарат был изгнан на юг, в Горы Ливня и Тьмы. Хаос гранита и обломков крепостных стен походил на площадку для игр чудовищного ребенка. Здесь почти не было свободного места.