— Мы должны держаться тихо, — неловко сказал Дорн.
Уилл обвёл рукой окрестности. На данный момент они видели все вокруг себя достаточно далеко.
— Никого нет. И мы с шарлатаном говорили негромко. От тебя гораздо больше шума.
Павел положил руку на плечо полурослика.
— Нет, Дорн прав. Лучше будем осторожнее.
Дорн был уверен, что жрец просто насмехается над ним, таким образом пытаясь свести ссору в шутку. Это, а также жалость в карих глазах Павла, вызвали новую вспышку гнева у Дорна. Но он не хотел ссориться и поэтому взял себя в руки, развернулся и зашагал по тропинке. Друзья в тишине последовали за ним, а Дживекс летел сзади.
Они достигли вершины горы, спустились немного и через перевал вышли на другую гору. Сверкая радужными крыльями, Дживекс обогнал Дорна, достиг новой вершины и зашипел. Дорн преодолел оставшееся расстояние, чтобы выяснить, что же так удивило маленького дракончика.
Внизу по долине маршировала армия. Соссримы были румяными и белокурыми и носили снежно-белые меховые плащи, а армия Зетриндора выделялась призрачно-белыми цветами. Огромные ледяные великаны были бледны, словно мрамор; у дварфов были серебристые волосы, а носили они шкуры полярных медведей и арктических волков; а драконы, ледяные змеи и бескрылые змеи тундры были похожи на оживших горгулий из слоновой кости.
В середине армии находился Зетриндор, с горящими красным глазами и полусгнившей кожей. Это была тварь, убившая Кару, и Дорн с ненавистью уставился на него.
Павел поспешил к ним, оглядел панораму внизу и произнес:
— Ложитесь!
Дорн понимал, что его друг прав, но ему было всё равно. В тот момент, он ничего не мог сделать, да и не был уверен, что хочет.
В какой-то миг, Дживекс стал невидимым. Дорн почувствовал порыв воздуха и шелест крыльев, когда дракончик приблизился к нему. А затем неожиданно ощутил резкую боль в мочке уха: дракон то ли ущипнул его, то ли зацепил коготками.
— Сейчас, — прорычал Дживекс, — не время глупить. Ложись!
Дорн последовал примеру друзей и упал в снег. Возможно, как раз вовремя, потому что полуголем заметил драконов-часовых, плавно парящих высоко над землёй.
— Ну, — сказал Уилл, — их там много, но я думаю, если мы будем осторожны, то сможем пробраться. Или мы можем переждать здесь, пока они пройдут мимо.
— К сожалению, — сказал Павел, — всё не так просто. Судя по направлению их движения, Зетриндор знает о местонахождении отряда Мадислака. Драколич собирается предпринять неожиданную атаку с фланга и уничтожить их прежде, чем они смогут объединиться с остальными соссримами.
Уилл вздохнул.
— Ты намекаешь на то, что кто-то должен их предупредить.
— Они на правильной стороне в этой войне, а если тебе этого мало, то напомню, что они помогли нам.
Дживекс засопел.
— Сначала они хотели нашпиговать меня стрелами, когда я спал. Но они ведь теплокровные. Думаю, можно сделать на это скидку.
— Мне их жаль, — сказал Уилл. — Во имя бесшумного кинжала, это так, но если мы сойдём с пути сейчас, то будет очень сложно вернуться сюда же. Армия Зетриндора находится всё время в пути, а у нас есть собственная цель. Мы с тобой, шарлатан, уже отклонились от неё, когда прогоняли ваасцев из Дамары, но это можно объяснить тем, что ты оттуда. Ты действительно вновь хочешь испытать удачу?
— Нет, — сказал Павел. — Но мы не можем просто так пойти в другую сторону, оставив их в неведении и опасности, несмотря на нашу собственную цель. Это грешно.
— Вы втроём отправляйтесь в Тентию, — сказал Дорн, по чьему раненому уху текла кровь. — А я предупрежу соссримов.
Павел и Уилл молча смерили Дорна взглядами, а затем жрец сказал:
— Нет. Как и сказал Дживекс в Новуларонде, мы четверо должны держаться вместе.
— Правильно, — сказал Уилл. — Если Госпожа Удача улыбнется нам, то мы еще можем добраться до Тентии как раз к началу собрания конклава. Если же нет, то что мы теряем? Новости о разрушенном портале? Как это нам поможет?
Посмотрев на их лица, Дорн понял, почему они не пустили его одного. Друзья думали, что он решил пасть смертью храбрых в войне соссримов. Полуголем сам не знал, безосновательны подобные мысли или нет, но он знал, что такая забота его раздражала. На минуту он почувствовал, что готов осыпать их за это проклятиями. В конце концов, Дорн просто пробурчал:
— Тогда нам нужно выходить. Мы передвигаемся быстрее, чем эта армия, но нам всё равно нужно добраться намного раньше них, иначе это не будет иметь никакого смысла.
Тэган улыбнулся Каре с напускной храбростью.
— Я польщён твоим беспокойством. Полагаю, Рэрун чувствует то же самое. Но всё будет в порядке. В долине лишь шесть адских драконов, а один из них беспомощен после укуса Бримстоуна. Будет несложно победить их.
— Всё сводится к этому, — сказал дварф, который сидел, скрестив ноги, на полу пещеры и затачивал топор. — Бримстоун выяснил, что, если дать этим тварям повод для беспокойства, то они все увяжутся за его источником. Сделав пару вылазок, я изучил их повадки. Теперь нужно применить эти знания на практике. Это единственный выход.
— Я знаю, — сказала Кара, — но если мы понаблюдаем за ними немного дольше, у нас, возможно, появится лучшая идея.
— Или не появится, — возразил дварф. — Мы лишь сильнее проголодаемся, ослабнем, и, извини, станем ещё грязнее. Наконец, наша магия ослабнет.
— Рэрун Похититель Снега прав, — прошептал Бримстоун. Он съёжился глубоко в углу пещеры подальше от спутников, превратившись в бесформенную тень с красными глазами. Тэган подозревал, что вампир таким образом сдерживал жажду крови.
— Может и так, — сказала Кара, — но пообещайте мне, что будете осторожны. Прислушайтесь к себе, и убедитесь, что вы делаете это, исходя из правильных побуждений.
Рэрун улыбнулся.
— Ты имеешь в виду мою ошибку на Леднике, за которую мы все поплатились? И что я теперь хочу просто искупить вину? Или что я просто чувствую стыд за свой народ? Не переживай, певица. Я не рад всему случившемуся, но я и не переживаю из-за этого. Я полностью сосредоточен на нашем задании.
— Как и я, — протянул Тэган, — не стыжусь того, что недооценивал мою расу.
Авариэль кривил душой, но ему было не свойственно признавать свои ошибки.
— Я выяснил, что являюсь отпрыском благороднейшей расы, и сделаю всё, чтобы оправдать это. Мои предки положили свои жизни, чтобы избавить Фаэрун от тирании злых драконов, и с моей стороны было бы просто преступлением не попытаться помешать планам Саммастера.
Бримстоун фыркнул, наполняя холодный воздух зловонием серы и тухлых яиц.
— Неважно, по каким причинам они это сделают, Карасендриэт. Главное, что это их воля. Ты должна это знать, несмотря на беспокоящие тебя безумные мысли.
Кара вздохнула.
— Да, конечно. Давайте приступим.
Павел выяснил, что в религиозной жизни Соссала главенствующее место занимают друиды. Жрецы, подобные ему, были здесь редкостью. Однако, как и большинство народов, соссримы почитали Повелителя Утра, а воины были благодарны за любую помощь и утешение, полученные от одного из его служителей. Поэтому, когда они сделали первую остановку, Павел отдыхал значительно меньше, чем остальные, хотя после такого тяжёлого пути, имевшего целью предупредить соссримов об армии Зетриндора, он заслуживал хорошего отдыха.
Сжав солнечный амулет в руке, Павел помолился о благословении Латандера, чтобы рассветные лучи на время изгнали всю усталость из мышц. Он использовал магию и свои навыки, чтобы помочь людям с ожогами, лихорадкой или кашлем.
И вот армия снова двинулась вперёд, как и Павел, несмотря на боль в ноге. Он боролся с искушением облегчить боль с помощью магии. Жрец перебрал в памяти свои заклинания, и не захотел тратить те, что могли пригодиться ему позднее.
Стайвэл поравнялся с ним.
— Ты хромаешь, — сказал коренастый рейнджер. — Всё в порядке?