Мой разум теперь тоже меня подводит. Я лежу во тьме, и мне слышится её шамкающий голос: «Ты — ключ этого мира, который приведёт всё в движение».
Ключ? Движение? Я не могу поднести воду к губам и лакаю её из миски, словно пёс.
Едва этот голос стихает, как приходят иные. Тёмные, копошащиеся, будто толстые гробовые черви. Они тоже говорят со мной. Величают принцем непрощенных. Раболепно шепчут, что жаждут встречи, и целуют осклизлыми губами кончики моих онемевших пальцев. Шепчут, что утерянное можно вернуть. Нужно лишь пожелать этого всей душой и принести драгоценную жертву. Но что может предложить тот, кто не владеет даже собственной жизнью?
«Это конец твоей мечты… твоих амбиций… всего. Сокол упал на землю. Он больше никогда не полетит», — король Мидленда сказал мне это, прежде чем уйти и оставить меня своему палачу. Сластолюбивый старик, взбешённый тем, что розу его дочери сорвали раньше, чем он обезумел настолько, чтобы взять её сам.
Глупышка Шарлотта… она не стоила и малой доли этих мучений, которые я испытываю в этой тьме. Ладное личико, а к нему — пустая голова, словно у куклы. Она ходячая наивность, напитанная лживыми сказаниями и легендами о рыцарях. Её кровь — да, ценна, но не она сама. Не нужно было идти к ней. Чего я добился, взяв её? Что испытал? Разочарование, стыд, страх. Приток тошнотворных воспоминаний, которые я так старался подавить? Всполох скверны под кожей, которую я когда-то пытался выцарапать в холодном пруду около замка Геннона? Вот и всё, что я получил. Оступился в нескольких шагах от трона. Как глупо! Глупо!
Но нет, виновата не Шарлотта. И даже не я сам. Это Гатс… ради него я забыл о своей мечте. Изменил ей. И она предала меня в ответ, как немилосердная любовница. Алый бехелит упал с моей шеи, и я стал никем. Я слишком ценил их… Гатса, Каску. Дуболома, который умеет лишь махать мечом, и верную псину, живущую чужой мечтой. Каска всегда была рядом, всегда была готова исполнить любую мою волю, даже если ей самой это претило. Она ведь дивно хороша, но даже в платье аристократки на балу казалась нелепой участницей маскарада. Она не вписывалась. Никто из отряда не мог пойти со мной в замок. Они были лишь ступенями к нему, не более. Я принял это и смирился. По иному ведь и не мог, у моей прекрасной мечты отвратительная изнанка.
Раньше в душе рыдал по каждому умершему соколу. А ведь они сами следовали за мной, как стая за вожаком. Путь их был опасен и короток. Но они шли. Позже, поднявшись выше, ощутив королевский клинок на плече и получив титул виконта, я уже не мог позволять себе жалеть их. Тогда я понял, что, если раскаюсь, всему придёт конец. Никогда я не доберусь до своего замка. Так пусть идут. Пусть гора под ногами, скользкая от крови, растёт. Я тоже отдал им всё, что мог: цель в жизни, деньги, вино, женщин. Ради нового обмундирования для отряда я продал себя. Наступил на свою гордость и перешагнул через неё. Стерпел. И не смог отмыться от ощущения липких старческих рук, скользящих по моей юной коже.
Новая броня, арбалеты и мечи помогли сократить наши потери, сделать так, чтобы гора под ногами росла из тел врагов. Разве этого было им мало? Побед, триумфов, славы? Почему Гатс ушёл? Почему? Какую мечту может иметь живой меч? Битва — его единственное предназначение! Он покинул меня из-за одного тупого упрямства. Он хотел быть мне другом? Равным? И он был, хоть я и понимал, что нельзя, ведь на вершине горы из трупов нет места для двоих.
А остальные Соколы? Где они? Забыли меня? Даже Каска, которая смотрела на меня как на бога и так открыто, что становилось тошно. Она тоже оставила меня здесь, во тьме.
Я слышу топот ног по ступеням. Становится нечем дышать. Это палач спешит ко мне. Срезая плоть по кусочкам, твердит, что я — уникальное создание. Что такая плоть, как у меня, встречается один раз на тысячу. Кошмарный комплимент. Его крючковатые пальцы скользят по моим мышцам, и я сжимаюсь, дрожу. Я жалок и беспомощен, это ощущение убивает, но каждый раз, когда он уходит, я остаюсь жив. Он не прикончит меня. Не сегодня. Ведь я его творение. Но он лишь уродует то, что было совершенно и до него. Лишь…
Шаги всё громче. Я слышу лязг металла. Доспехи? Оружие? Что это? Я обезумел? Король решил поднять меня из глубин своей Башни Возрождения? Нет. Этот провонявший ссаниной старик никогда не решится снова взглянуть на меня. Но этот голос… Гатс? Нет, не может быть! В этом месте надежда опаснее всех ядов, которыми меня пытались извести мидландские вельможи! Нет! Этого не может быть! Нет!