Он не оглянулся.
— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.
— Теперь я чувствую вызов. — Приятно было улыбаться.
Он вздохнул, выражение его лица изменилось на что-то, что она не могла расшифровать. Наконец он закрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Этельрельдрегон.
— Милостивый Дух! — Она отвела взгляд, прикрывая рот рукой.
Он подождал несколько секунд, пока ее плечи дернулись.
— Можешь уже смеяться.
— Я… не… хочу… — сдавленным голосом выдавил Сальвия. Несколько хихиканий вырвались.
— Да, ты хочешь.
Она покачала головой, глядя на деревья и горные вершины на западе, потом на землю. Везде, но не на него.
— Твои родители ненавидели тебя? Поэтому ты сбежал и пошел в армию?
— Ну, даже бродячий цирк не принял бы меня с таким именем.
Она расхохоталась.
— Прости, — выдохнула она. — Я обещала, что не буду!
— Не волнуйся, я знал, что ты обречена на провал.
Сальвия вытерла глаза и вернула Тень обратно на дорогу, прежде чем она успела добраться до клочка травы, к которому стремилась.
— Так как же это произошло?
— Мой старший брат был назван в честь нашего отца, и прошло еще одиннадцать лет, прежде чем я появился на свет, — сказал он. — Мои родители предполагали, что возможностей больше не будет, поэтому мне досталась комбинация обоих дедов: Этельреда и Алдрегона.
— Ну, их нужно было уважать. Понятно.
— И по иронии судьбы ненужный. У меня есть три младших родственника, помнишь?
— О, нет! — Сальвия поднесла руку к лицу и хихикнула.
Кассек пожал плечами.
— Теперь я с этим смирился, но в детстве жить с этим было адом, пока я не встретил Алекса. Любой, кто пытался посмеяться надо мной, ловил кулак. Моя слабость стала его собственной, и он победил ее. — Касс остановился и посмотрел на колонны марширующих солдат. — И он такой со всеми.
Сальвия посмотрела вперед. Алекс ехал натянуто, как будто не мог расслабиться. Слышал ли он их смех? Ему не нужно было ревновать; она предпочла бы поговорить с ним, чем с Кассеком. Она потянулась, чтобы убрать волосы с лица, и с удивлением вспомнила, как много их ушло. Ее живот перевернулся.
— В чем его слабость, Касс? Это я?
Его голубые глаза проследили за ее взглядом на спину Алекс.
— Ты — его величайший источник силы. Касс грустно улыбнулся. — Но да, это также делает тебя его слабостью.
Путешествовать так, как они, было странной смесью воспоминаний. Пребывание в лесу и сон на открытом воздухе напомнили Сальвии о работе ее отца охотника за птицами. Часто они целыми днями не виделись ни с кем, но отцу это нравилось. Он сказал, что животные были более предсказуемы, когда их не было рядом с людьми.
Однако верховая езда с отрядом солдат по дороге больше напоминала путешествие в Теннегол с невестами Конкордиума прошлой весной. Вот только на этот раз рядом с ней не было Алекса. Тогда человек, которого она считала капитаном, держался на расстоянии, как и сейчас Алекс.
Такие одинаковые и такие разные.
Алекс поначалу стремился проходить не менее тридцати пяти миль в день, часто ведя людей маршем почти до темноты. Не останавливаясь достаточно долго для охоты, они полагались на свои запасы еды, но темп замедлялся, как только они покидали главную дорогу. Погода стояла ясная, поэтому по вечерам они спали под звездами, не утруждая себя установкой палаток. Сальвия ломала голову над произношением Казмуни, сидя у костра до поздней ночи. Ее список переведенных слов и фраз неуклонно рос, и ей стало интересно, как далеко продвинулась Клэр.
Всевышний Дух, она скучала по ней. Почему она не могла придумать причину, по которой Клэр тоже могла пойти с ней?
Большую часть времени Сальвия ехала с Николасом. Она плохо знала его, поэтому первые несколько дней она потратила на то, чтобы преодолеть его надменное отношение. Когда она, наконец, прибегла к угрозе, что неудовлетворительный отчет о проделанной работе заставит его отправить обратно в Теннегол — что, как она была уверена, Алекс одобрит, если это избавит и ее, — принц пришел в себя. Немного.
Вскоре она поняла, почему его инструктор по кимисарскому языку и другие наставники так мало продвинулись. Большинство его уроков было основано на письменных материалах, и, как она и подозревала, между чтением и запоминанием возникала путаница, как и в случае с его сестрой Каринтией. К счастью, после почти года работы с принцессой Сальвия хорошо представляла, как заговорить с Николасом.
— Какой смысл учить язык, на котором никто не говорит по эту сторону гор? — жаловался он сначала. — Не то чтобы я мог его использовать.