— Они бросят тебя, если опоздают?
Казмуни сглотнул и кивнул.
— Да. Они должны вернуться. Родники угасают.
— До следующего года, — сказала она, не сомневаясь, что друзья вернутся за ним.
Дарит посмотрел ей в глаза.
— Да. До следующего года.
Приход норсари в Казмун в таком виде был равносилен акту войны. Взятие этих людей в плен только усугубляло ситуацию. Сальвия должна была устранить последствия, пока Демора не столкнулась с настоящим вторжением. Она должна была рассказать кому-нибудь то, что знала, — что казмуни не проводили разведку на Деморе и не собирались вторгаться. Задержав этих людей, она рисковала спровоцировать ту самую войну, которую Алекс пытался предотвратить.
Сальвия поднялась на ноги, намереваясь направиться прямо к Алексу, но внезапное видение того, что нужно попытаться все объяснить, остановило ее. Он не стал бы слушать. Она не только говорила с казмуни, она неделями действовала за его спиной — по сути, шпионила против него, — но все это затмил бы тот факт, что она сейчас здесь. Алекс была бы в такой ярости, что не смогла бы вымолвить и десяти слов. Через несколько часов после возвращения в лагерь она отправилась бы обратно в Теннегол. Не помогло бы ни обращение к лейтенанту Грамвеллу, ни ожидание, пока она сможет донести свои доводы до Кассека. По крайней мере, не успеет.
Дарит наблюдал, как она вышагивает, безмолвно споря с самой собой. Король казмуни осторожно приближался к Деморе, проверяя их «манеры», как сказала Дарит. Сальвия не сомневалась, что они вернутся в следующем году. Пересекут ли они пустыню с разъяренной армией или с намерением поговорить, зависело от освобождения этих людей.
Если их нужно было освободить, она должна была сделать это. В одиночестве.
Сальвия опустилась на колени перед Даритом.
— Времени мало, — сказала она. — Если я дам тебе свободу, ты будешь хорошо отзываться о Деморе?
Дарит скептически посмотрел на нее.
— Разве это в твоих силах, Сальвия Птицеловка? Я наблюдал за тобой, и ты самый низкий среди этих людей.
— Я действую без разрешения.
Он подозрительно сузил глаза.
— Зачем вы это делаете?
— Это все плохое понимание, — сказала она. — Я исправляю ошибки.
Дарит с трудом заставил себя сесть прямо.
— Это будет для тебя неприятностью.
Гнев Алекса пугал ее не так сильно, как последствия слишком долгого удержания этих мужчин. Ее действия дошли бы до самого короля, но он хотя бы прислушался, тем более что на ее стороне была королева. Сальвия поджала губы.
— Я больше, чем ты видишь.
— В это я верю, — сухо сказал Дарит.
Сальвия снова встала и смахнула песок с брюк. С наступлением новолуния сегодня будет несколько темных часов. Нужно было начинать планировать.
— Я должна идти, — сказала она, натягивая на лицо платок, оставляя открытыми только глаза.
Он протянул ей руку со связанными пальцами.
— Счастливого пути, Сальвия Птицеловка.
Она сжала его пальцы в ответ, стараясь не обращать внимания на тошноту в животе. То, что она собиралась сделать, граничило с предательством.
— Будьте готовы.
Сальвия вынырнула из палатки и со всей силы врезалась в Алекса.
Глава 41
Сальвия попятилась назад, но Алекс поймал ее за руку, прежде чем она полностью встала на ноги.
— Полегче, малыш, — сказал он, потянув ее за собой.
Когда она устояла, он отпустил ее. Сальвия трусливо отпрянула от него, ее мысли метались в поисках опоры. Генри обычно избегал внимания Алекса, но он должен был что-то сказать.
— Простите, сэр, — прохрипела она, стараясь подражать тому, как голос оруженосца начал ломаться и трещать.
— Ничего страшного. — В голосе Алекса звучала усталость. — Генри, не так ли?
Она кивнула, уставившись в землю. Что бы она ни делала, она не могла позволить ему увидеть ее глаза. Слава Духу, было еще довольно темно.
— Что ты там делал, Генри? — сурово спросил Алекс, хотя в его голосе слышалось легкое веселье.
Сальвия подняла флягу, чтобы он мог ее видеть.
— Давала им воду, — пискнула она.
— Хорошая инициатива. — Он похлопал ее по плечу и двинулся вокруг нее к палатке, где лежали Дарит и Маламин. Сальвия отстранилась, когда Алекс приподнял крышку, чтобы заглянуть внутрь.
— Уже спят, — сказал он. — Им это понадобится. Сегодня мы снова идем ночью. Я хочу добраться до реки завтра к полудню.