Беннет выглядел забавным.
— Полагаю, вы не согласитесь, — сказал он.
Дэрит усмехнулся.
— Нет.
Король повернулся к Сальвии, подавляя улыбку, которая достигла его глаз.
— Если вы дарите оружие, значит, вы друзья. — Он протянул кинжал. — Подарок с твоим именем, как этот, предполагает брак.
Сальвия поперхнулась, рассыпав крошки по тарелке. Николас бил ее по спине, пока кашель не утих. Когда она наконец смогла вздохнуть, то выпила всю воду из своей чашки, чтобы не смотреть ни на Дэрита, ни на короля.
Беннет вернул ей кинжал.
— Не спрашивай, — сказала она в ответ на растерянный взгляд Николаса. Сальвия с пылающим лицом закрепила оружие на поясе. — Мне предстоит многое узнать о Казмуне.
— Как и мне предстоит многое узнать о Деморе, — ответил Беннет. Он сделал задумчивую паузу. — Ты знаешь какие-нибудь другие языки? — спросил он на кимисарском.
Прежде чем она успела подумать, что ответить, Николас вскинул голову, его глаза расширились, выдавая себя. Сальвия сделала еще один медленный глоток воды из чашки, которую наполнил Дэрит.
— Да, знаю, — сказала она на кимисарском.
— Я так понимаю, никто не спрашивал, — сказал Беннет, взглянув на Дэрита, который выглядел потрясенным. — И это было не то, что вы хотели бы раскрыть.
— Я предпочла не говорить об этом, — ответила она.
— Мудро и храбро.
Она почувствовала, что снова краснеет.
— Я не знаю всего, что мой друг рассказал вам обо мне, но я не считаю себя ни мудрой, ни храброй.
— Уверяю вас, он не сказал ничего плохого.
Рот Сальвии искривился на одну сторону.
— Но не все из этого было хорошо.
Беннет усмехнулся.
— Хорошие люди скучны.
— Да, это так.
— Я уверен, что у вас есть много вопросов, — сказал Беннет. — Пожалуйста, задавайте. Я отвечу.
— Значит, я могу оказать ответную услугу?
Король язвительно улыбнулся.
— Конечно.
— Мы ваши пленники?
Он покачал головой.
— Нет, вы мои гости.
Она не была готова поверить ему.
— Что вы собираетесь с нами делать?
— Этого я еще не решил, — сказал он. — Я еще не понимаю, что означает ваше присутствие. — Она слегка напряглась. — Но если вы захотите уйти, я вас не остановлю.
Это мало что значило, учитывая, что между ней и домом была пустыня.
— Я благодарю вас за гостеприимство.
— Теперь я могу задавать вопросы?
Она кивнула.
— Пожалуйста… только сначала скажите, как я могу вас называть?
Беннет на мгновение задумался.
— Palandret (Паландред) — это традиционно. Но я не ваш король. Не вызовет ли это обиды?
— Нет, Palandret. (Паландред)
Беннет кивнул, затем перешел непосредственно к делу.
— Почему вы были в Казмуне?
Вопрос, несомненно, относился к обоим случаям, но Сальвия решила затронуть только второй.
— Мы убегали от нападения кимисаров. Мы спаслись, но они преследовали нас, и мы продолжили путь в Казмун по необходимости.
— Вы единственные, кто выжил после нападения?
Сальвия вздрогнула.
— Нет, выжило большинство.
Зеленые глаза переключились на Николаса.
— Зачем Кимисару нужен твой юный друг?
Желудок Сальвии подпрыгнул. Каким-то образом Беннет догадался, что Николас — ценный человек. Ее правая рука метнулась к рукояти одного из ножей.
Дэрит напрягся.
— Мой король, — прошептал он на казмуни. — Мне уже приходилось сдерживать ее.
Король, казалось, не боялся, глядя ей прямо в глаза.
— Если твой друг стоит того, чтобы за ним гнаться, стоит того, чтобы за него умереть, ты поймешь, что мне необходимо знать о его важности.
Слава Духу, Николас замолчал; это дало ей возможность подумать. Сальвия перебирала в памяти все случаи общения с Дэритом. Ничто из сказанного ею сейчас не могло противоречить тому, что он видел.
— Они хотели получить за него выкуп, — сказала она, начав с того, что, по ее мнению, было правдой.
Беннет кивнул.
— Но не ты.
— Нет.
— Значит, вы не брат и сестра? — Король взглянул на Дэрита.
Это был выход — видимо, Дэрит так и предполагал. Однако она представила принца под другой фамилией. Либо они не заметили, либо ее проверяли. Маловероятно, что казмуни знали, что означает ее ботаническое имя, или вообще знали, что шалфей — это растение, но это навело ее на мысль.
— Разные матери, — сказала она. — Он — наследник, а я — никто.
— Понятно. — Беннет, похоже, понял, что она говорит о своей незаконнорожденности. — И что же ему принадлежит?