Она сделала паузу. В зале было слышно только тихое дыхание слуг.
— Часть инопланетян оставили в комплексах, — сказала Лира. — Как запас. Часть… отпустили. Вниз. Под землю, в тоннели. Чтобы они сами себя кормили, размножались, приспосабливались. А на поверхности остались люди.
У Эрика зазвенело в ушах. Он уставился на Лиру, не мигая.
— Эрик, — мягко сказала она, — вы — инопланетяне. Не мы.
Он покачал головой, пытаясь осознать услышанное.
— Что ты несёшь? — хрипло выдавил он. — Мы всегда на земле. У нас синяя кожа и хвосты. У инопланетян ничего этого нет.
— Разумеется, нет, — кивнула Лира. — Вот только у людей нет хвостов. У людей не синий цвет кожи и не жёлтые глаза. Это мы внушили вам, что вы люди. Люди так и не смогли выяснить, откуда прилетели инопланетяне и есть ли там ещё кто‑то. Поэтому мы решили убедить вас, что вы — и есть люди, чтобы у вас не было надежды на спасение и не возникало желания искать путь связи со своими.
Он вспомнил лица слуг — бледные, ровные. Они стояли, не шевелясь, а в глазах был ужас. И он резко понял, почему слуга прошептал ему: «Беги».
— Грядки с овощами мы сажаем специально для вас, — спокойно продолжала Лира. — Чтобы вы совсем не вымерли. У вас есть некоторое сопротивление к ядам растений, вот мы и выводим нужные сорта и сажаем их на поверхности. Чтобы ваша популяция была стабильной. Слишком голодная добыча — опасная добыча, она бросается куда попало и гибнет раньше времени.
Эрик почувствовал, как его подташнивает.
— А журналы? — одними губами спросил он. — И консервы?
— Журналы и консервы не могут храниться сотни лет, — мягко сказала Лира. — Бумага гниёт, металл ржавеет. Мы делаем их сами. Печатаем статьи, используем ваши фотографии, исправляем всё так, будто это вы — люди прошлого, консервируем мясо, овощи. И подкидываем всё это в разные руины. Для отбора. Чтобы ловить самых любопытных и неугомонных. Таких, как ты.
Эти слова прозвучали в голове у Эрика, и его сознание на мгновение опустело. Он с трудом вдохнул.
Он медленно посмотрел на свою тарелку. На кусок мяса. На идеально срезанные волокна. На странную ровность формы. Вспомнил запах — не знакомый ни с крысой, ни с кротом, ни с теми редкими мутировавшими зверями, которых иногда удавалось добыть.
Внутри что‑то щёлкнуло.
— Это… — он сглотнул. — Это не животные.
Лира рассмеялась — звонкий смех прокатился по помещению.
— Молодец, — сказала она. — Додумался. Блюда — из таких же, как ты. Из вашего «вида». Вы — наш урожай.
Он отодвинул тарелку, стул скрипнул по полу. Слуги вокруг вздрогнули. Один из дронов тихо зашуршал.
— Ты спрашивал про друга, — напомнила Лира, и в её голосе впервые прозвучало откровенное веселье. — Вкусно?
Эрик застыл. В груди стало тесно, как будто туда вдавили камень.
— Эти блюда, — сказала Лира, глядя ему прямо в глаза, — сделаны из твоего друга.
Глава 9. Побег в тоннели
Его вырвало почти сразу.
Мясо, овощи, хлеб — всё, что ещё секунду назад казалось таким тёплым и вкусным, встало комком в горле. Горло свело, живот скрутило. Эрик захрипел, согнулся пополам, и его вырвало прямо на пол у ног.
Слуги отшатнулись. Один уронил поднос. Кто‑то тихо всхлипнул. Дроны у стены чуть повернулись, огоньки на них вспыхнули ярче.
Эрик с трудом втянул воздух. Глаза слезились, во рту ощущался отвратительный привкус. Он рывком вытер губы рукавом и вскочил на ноги. Стул отлетел назад и с глухим стуком ударился о пол.
Лира смотрела на него, и в её взгляде на миг промелькнуло что‑то похожее на раздражение. Потом уголки губ дёрнулись, и она рассмеялась. Сначала тихо, потом громче. Смех стал пронзительным и маниакальным.
— Вкусно же было, — выкрикнула она сквозь смех. — Не притворяйся!
Эрик застыл на месте, и в голове возникла только одна мысль: прочь отсюда.
Он бросился к ближайшей стене, к проходу между слугами. Кто‑то попытался его остановить — чья‑то рука схватила его за рукав; он дёрнул плечом, вырываясь, ткань порвалась. Дрон у стены взвыл, зажужжал и начал двигаться.
— Стражи! — крикнул кто‑то.
Дверь с грохотом распахнулась, открывая коридор за ней. Эрик даже не думал, куда ведёт путь. Главное — не оставаться в том зале, где пахнет мясом и слышен этот безумный смех.
Он выскочил в коридор и побежал. Ноги скользили по гладкому полу, сердце колотилось так, что отдавалось в висках. За спиной уже слышалось жужжание — лёгкий, но стремительно приближающийся гул дронов.
Коридоры были одинаковыми: светлые стены, двери по обе стороны. Он бежал, не запоминая, откуда и куда. Один раз едва не врезался в стену. Свет мелькал над головой, дыхание сбивалось от напряжения. Впереди показались окна.