Сзади что‑то свистнуло, рядом вспыхнула ослепляющая линия — луч прошёл в опасной близости от его плеча, прожёг в стене тонкий след. Эрик инстинктивно пригнулся, бросился в сторону и побежал к окну.
Разбежавшись, он прыгнул. Звук бьющегося стекла прокатился по коридору.
Он вылетел в окно и ослеп на секунду от уличного света. Упав на землю, покатился и влетел в камень. Рука хрустнула, кость пробила кожу и вылезла наружу. Кровь хлынула из раны на землю.
Острая боль пронзила тело, и крик вырвался из его рта. Правая рука повисла, каждое движение отдавалось режущей волной. В глазах потемнело, но он не позволил себе задержаться на этом чувстве.
Над ним высился тот самый «особняк» — целое здание среди руин, с уцелевшими стенами и окнами. Где‑то наверху мелькнула тень. Жужжание стражей рвалось наружу, становясь всё ближе.
Эрик, прижимая к груди сломанную руку, огляделся. Вокруг — разбитый двор, обломки бетона, перевёрнутые плиты, ржавые конструкции. И чуть дальше, среди груды мусора, — тёмный круглый люк, наполовину присыпанный пылью и мелким камнем.
Он вскочил, насколько позволяла боль, и бросился к люку. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось. Над головой снова свистнуло — луч прошёл в стороне, опалив землю.
Люк оказался тяжёлым. Левой рукой, почти не чувствуя пальцев от напряжения, он ухватился за край и дёрнул. Сначала крышка не поддавалась. Жужжание стражей стало почти оглушающим — они вылетали из здания в поисках своей цели.
— Давай, давай, давай, — прошептал Эрик сквозь зубы.
Крышка с противным скрипом сдвинулась. Из тоннелей потянуло сыростью и холодом. Отодвинув люк в сторону, он прыгнул вниз, не пытаясь нащупать ступени. Влетел в темноту, ударился спиной о стену, скатился по шершавой поверхности и повалился на мокрый пол.
Над головой вспыхнул свет — луч дрона заглянул в открывшийся люк, полоснул по камню, но Эрик уже откатился в сторону. Секунду спустя крышка с грохотом захлопнулась — либо сама, либо её кто‑то закрыл.
Внизу стало темно, только где‑то далеко пробивался тусклый, знакомый полумрак. Воздух пах плесенью, водой и камнем. Домом.
Рука пульсировала болью. Тёплая, липкая кровь текла вниз и пачкала одежду. Эрик тяжело дышал, но расслабляться было рано. Упёршись левой рукой в пол, он поднялся на ноги и пошёл вглубь тоннелей. Каждый шаг отзывался в теле дрожью. Голова кружилась. Но останавливаться было нельзя.
— Эй! — закричал он, голос сорвался на хрип. — Эй! Есть кто‑нибудь?!
Эхо гулко прокатилось по каменным стенам и ушло вдаль. В ответ — только капанье воды и далёкий, неразборчивый шорох.
Он шёл почти на ощупь, обратный путь был долгим и мучительным. Несколько раз чуть не потерял сознание и бился плечом о стену, постоянно спотыкался и падал на колени, перепачкавшись в грязи.
— В пещеру… надо в пещеру, — бормотал он сам себе, чтобы как-то подбодрить себя. — К своим. Предупредить…
Наконец впереди показался знакомый проход. Слабый шум голосов послышался где‑то вдали.
Эрик, потеряв последние силы, упал в проходе, но продолжал ползти. Он попытался крикнуть, но из горла вырвался только слабый хрип.
Из темноты перед ним выступила фигура. Высокий силуэт, опирающийся на трубу, освещённый тусклым светом фонаря в руке. Складки на лице, тонкие губы, знакомый тяжёлый взгляд.
Старейшина.
Он остановился в нескольких шагах от Эрика, всматриваясь.
— Ты всё‑таки вернулся, — медленно произнёс он. — Один.
Эрик попытался выпрямиться, но ноги предательски дрогнули. Он встал на одно колено, опираясь спиной о стену, и хрипло произнёс:
— Нас… разводят… — он закашлялся. — Бежать… всем… Бежать…
Глаза старейшины блеснули в полумраке от света фонаря.
Глава 10. Хозяева и пастухи
Эрик ещё пытался выговорить слова, но язык заплетался. В висках стучало, мир дрожал.
— Нас… разводят… — повторил он, уже почти шёпотом. — Бежать… всем…
Старейшина слушал молча. Его лицо казалось Эрику таким чужим сейчас. Он стоял, опираясь на трубу, и лишь слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к чему‑то.
— Я предупреждал, — сказал он наконец. Голос был тихим, усталым. — Предупреждал.
Эрик поднял на него мутнеющий взгляд, не успев даже удивиться. Труба описала короткую дугу и с глухим звуком опустилась ему на голову. Всё оборвалось.
Когда глухой звук падения тела стих, старейшина ещё секунду стоял неподвижно. Затем наклонился, проверил дыхание, равнодушно кивнул сам себе.
— Заберите его, — сказал он в темноту тоннеля, не глядя на тех, кто уже приближался. — Жду распоряжений. Новые поставки мяса будут по расписанию.