Он шагнул ближе. Тима как будто пригвоздило к месту. Обожжённая рука пульсировала болью, он инстинктивно прижал её к груди, надеясь, что никто не заметит.
— Покажи руку, — сказал старейшина.
Тим замялся, но подчинился. Повязка промокла, кожа под ней была красной, с пузырями.
— Страж, — тихо сказал кто‑то из племени. — Он задел его лучом.
Старейшина провёл пальцами в воздухе, словно ощупывая невидимый след.
— Стражи были рядом. Вы поднялись в руины, нарушили запрет, — его голос стал громче. — Я рассказывал вам историю не для украшения вечера. Там наверху война не закончилась для нас. Овощи на грядках охраняются слабо, поэтому мы их и берём, но руины слишком опасны.
Он повернулся к племени, словно к суду.
— Хотите, чтобы стражи пришли в наши тоннели? Чтобы нашли наших детей? Из‑за любопытства и голода пары горячих голов?
Женщины прижали к себе детей. Кто‑то кивнул, кто‑то молчал, глядя с жадностью на банки с едой и страхом одновременно.
— Мы же принесли еду, — не выдержал Эрик. — Много. Этого хватит на несколько недель.
Старейшина посмотрел на него долгим взглядом.
— Цена важна не меньше, чем добыча, — сказал он. — Сегодня вы вернулись. Завтра стражи могут пойти по вашему следу. Они могут проследить за вами и прийти к остальным.
Он перевёл взгляд на банки.
— Заберите еду на склад. Откроем одну, проверим, можно ли это есть, — кивнул он мужчинам. — Но слушайте меня внимательно.
Он снова обратился к племени:
— Руины старого мира — не поле для охоты. Там охотятся на нас. Один раз вам повезло — вы успели сбежать. В следующий раз стражи могут ждать у выхода. Кто пойдёт туда ещё раз без разрешения — не вернётся. Я лично прогоню такого наверх и закрою выход.
Слова повисли тяжёлой угрозой. Кто‑то нервно сглотнул. Тим опустил глаза. Эрик сжал кулаки, но промолчал.
Позже, когда банки унесли и все разошлись, Эрик сидел у стены, обняв колени. Тим сел рядом, стараясь не шевелить больной рукой.
— Ты доволен? — тихо спросил он. — Чуть не привели стражей сюда.
— Но не привели же, — так же тихо ответил Эрик. — И еду принесли. Видел их лица? Они все смотрели на эти банки, будто на чудо.
— Старейшина прав, — упрямо сказал Тим. — Стражи были совсем рядом. Ещё чуть‑чуть... Я почувствовал, как будто луч прожигает мне затылок. Мне не хочется проверять, сколько раз нам еще повезёт.
Эрик некоторое время молчал. Потом достал из‑под рубахи свернутый в несколько раз журнал.
— Зато мы узнали кое‑что ещё, — сказал он. — Не только о еде.
Тим удивлённо уставился на него.
— Ты... взял это с собой? Ты совсем рехнулся?
— Потише, — поморщился Эрик. — Это всего лишь бумага. Но на ней — прошлое. Тут написано, что «война в самом разгаре, запасы еды на исходе». Хочу понять, какая это была война. И почему всё кончилось так, как рассказал старейшина.
Тим нахмурился.
— Какая разница? Мы живём здесь, под землёй. Стражи наверху. Что нам от этого?
Эрик пожал плечами.
— Хочу знать больше о прошлом, может, что‑то из этого поможет жить лучше. Если понять, что было на самом деле, может, мы найдём способ жить не так, как сейчас.
Тим покачал головой.
— Старейшина говорил, что любопытство убивает. Ты слышал.
— А я слышал, как он сказал «ждите», — ответил Эрик. — Сколько ещё? Ещё сто лет? Двести? Может, он сам не знает, чего ждать.
Он погладил пальцами потрёпанный край журнала.
— Я пойду в руины ещё раз. Но не скоро. Сначала прочитаю, что тут написано.
— Меня не впутывай, — поспешно сказал Тим. — Это был первый и последний раз. Больше туда не пойду.
Эрик усмехнулся.
— Посмотрим.
Тим ничего не ответил. В пещере становилось темнее — фонари гасли один за другим. С тихим звоном где‑то дальше закрывали склад, унося с собой запах металла и старой еды. Племя постепенно успокаивалось после суматохи, но у Эрика в груди, наоборот, всё сильнее разгоралось ощущение, что сегодня они только приоткрыли дверь в прошлое. И что он не сможет удержаться, чтобы не распахнуть её шире.
Глава 4. Запретные вопросы
Эрик проснулся рано, мысли не давали ему покоя. В пещере было совсем темно, лишь тусклый свет от дальнего огонька обозначал контуры людей, спящих на своих местах. Он лежал на спине и смотрел в потолок, где в черноте терялись неровности камня.
Слова, прочитанные накануне, крутились в голове: «Война в самом разгаре. Бои не утихают. Потери огромны, запасы еды на исходе». Там не было ни слова про инопланетян, ни про корабли, ни про стражей. Только люди и война. Эрик прокручивал это в памяти, как маленький камешек в ладони, пытаясь найти скрытую информацию.
Он осторожно вытащил журнал из‑под подстилки. Листал на ощупь, пока глаза не привыкли к темноте. В других заметках было то же самое: фронты, эвакуация, беженцы, перебои с поставками, разговоры о подземных убежищах. Про «пришельцев с неба» — ни строчки. Всё выглядело слишком… человеческим.