Старейшина не сразу взял журнал. Он долго смотрел то на Эрика, то на свёрнутые страницы. Наконец протянул руку, аккуратно развернул одну из страниц. Глаза пробежались по строкам. Ничего не выражающее лицо на мгновение стало ещё более каменным.
— Люди всегда воевали между собой, — сказал он наконец. — Это не новость. Они могли вести свои войны и тогда, когда настоящая беда ещё только подбиралась. Эти записи — про их старые распри. Про ту часть бедствия, что они сами устроили. А потом пришло то, о чём в их бумагах уже не успели написать.
Эрик сжал губы.
— Но вы говорили, что это было «сотни лет назад», — не отступал он. — Что сначала была война, а потом пришли они, с неба. Тут пишут про то, как люди уже уходят под землю. Про убежища. Всё это похоже на то время, о котором вы рассказывали. Почему здесь про них ни слова?
Старейшина закрыл журнал, сложил его и вернул Эрику.
— Потому что бумага не успела, — сказал он. — Когда мир рушится, не все успевают что‑то записать. Ты держишь в руках голос тех, кто видел только часть бедствия. Мы знаем другое — то, что донесли предки, рассказы прошлого. Мы сложили это в историю, чтобы вы знали, чего бояться.
Он наклонился чуть ближе.
— Главное в этой истории не то, как именно всё началось, — тихо добавил он. — Главное — что там, наверху, для нас по‑прежнему нет места.
Эрик открыл рот, чтобы спросить ещё, но старейшина поднял руку.
— Ты пришёл за разрешением? — спросил он. — Хочешь, чтобы я позволил тебе ещё раз подняться в руины?
Эрик замер. На него смотрели и Тим, и несколько других из племени.
— Я… хотел бы, — честно сказал он. — Там остались другие журналы. Может, в них есть то, чего нет здесь.
— Нет — резко оборвал старейшина. В голосе прозвучала твёрдая нота, которой раньше Эрик не слышал. — Этого достаточно. Больше ты туда не пойдёшь. Ни с разрешением, ни без. Это моё последнее слово.
Повисла пауза. Внутри у Эрика всё сжалось.
— Но почему? — вырвалось у него. — Если мы будем осторожны…
— Потому что ты уже привёл сюда след стражей, — ответил старейшина. — И потому что я не собираюсь каждый раз мигрировать в новое место, чтобы стражи не нашли нас по твоим следам. Еда — это риск, но риск должен быть разумным. Овощи на грядках — это один риск. Руины — совсем другой.
Он отвернулся, давая понять, что разговор закончен.
Эрик стоял ещё несколько секунд, потом резко развернулся и пошёл прочь. Тим догнал его у стены.
— Я же говорил, — нервно сказал он. — Он не разрешит.
— Знаю, — выдохнул Эрик, чувствуя, как злость и разочарование мешаются в груди. — Но должен был попробовать.
Он опустился на своё место, снова развернул журнал. Строки про эвакуацию в подземные убежища, про пропавшие связи, про неизвестных врагов, которых никто толком не видел…
«Если даже те, кто это писал, до конца не понимали, что происходит, — подумал он, — то откуда старейшина так уверенно всё знает?»
Ответов пока не было. Но ощущение, что история, которую им рассказывают, — лишь часть правды, становилось всё сильнее. И вместе с ним крепло решение: если его не отпускают в руины, это ещё не значит, что он туда не попадёт. Просто в следующий раз придётся уйти так, чтобы никто не заметил.
Глава 5. Решение Эрика
Прошло несколько дней. Жизнь племени вернулась в привычное русло: вылазки за овощами на поверхность, охота на подземных крыс и кротов‑мутантов, редкие собрания у фонаря, где старейшина снова и снова рассказывал историю прошлого. Теперь в эту историю аккуратно вплели и эпизод с консервами: «Один раз им повезло, но это не значит, что руины стали безопаснее».
Консервы открывали экономно. Одну банку делили на всех, добавляя мясо в общий котёл по чуть‑чуть. Люди ели тише обычного, с каким‑то суеверным уважением к еде «старого мира». Каждый раз, когда вскрывали очередную банку, в пещере стоял особый запах — не крыс, не кротов, а чего‑то совсем иного, далёкого.
Эрик тоже ел, но мысли были не о еде. Каждую свободную минуту он проводил с журналом. Он перечитывал одни и те же заметки: сводки, репортажи, интервью. Пробовал в уме выстроить из них картину — как будто складывал из обрывков паззл прошлого. Но в этом мире всё равно не было ни кораблей пришельцев, ни стражей‑дронов, которые охотятся за людьми спустя сотни лет.
— Ты опять за своё? — пробормотал Тим, садясь рядом. — Прячешься с этим и портишь себе настроение.
— Я не порчу, — ответил Эрик, не поднимая глаз. — Я пытаюсь понять.
Тим глянул на строки, но быстро отвёл взгляд. Его это всё раздражало, как слишком сложная загадка, которую не хочется решать.